Эксперт:  с таким подходом Миронову надо быть не губернатором, а мэром Ярославля
17 декабря 2012 | Архив

КС – это конец света

Фото: rus952.blogspot.ru

Для массового протеста последние дни наступили досрочно. На Лубянской площади 15 декабря не требовали свободы – вяло топтались с гвоздиками в руках, как на похоронах. Заседание Координационного совета (КС) оппозиции на следующий день было словно поминки, которые в тягость собравшимся – под конец трети участников не досчитались.

Достаточно сравнить фото и видео митинга на Болотной годичной давности и субботнего «Марша свободы», чтобы понять – уличный протест умер. 10 декабря 2011 года выразить несогласие с итогами думских выборов вышли десятки тысяч москвичей. 15 декабря 2012-го на Лубянскую площадь пришли, по разным оценкам, от 700 до 2 тыс. человек, включая многочисленных журналистов и блогеров. Мероприятие было бессмысленным и унылым: замерзшие полицейские, замерзшие «протестующие», дурацкий хоровод вокруг Соловецкого камня… Оживить мертворожденное мероприятие не смогли даже задержания нескольких лидеров оппозиции, отпущенных вскоре из отделения без составления протокола.

А ведь «Марш свободы», который на деле меньше всего напоминал марш, стал первой за год несанкционированной массовой акцией протеста. И переговорщики со стороны Координационного совета сделали все, чтобы не договориться с мэрией. Власть, впрочем, также проявила демонстративную неуступчивость. Николая Сванидзе, делегированного Советом по правам человека на переговоры с целью достижения компромисса, вице-мэр Александр Горбенко дальше своего кабинета не пустил и два часа поил чаем. За это время представителям оргкомитета марша стало окончательно ясно, что на Лубянку их не пустят.

Провал переговоров устроил обе стороны. Власть показала, что не намерена «прогибаться» под кучку политических активистов, которые за год протеста растеряли большую часть сторонников и уже не способны вывести на улицу многотысячную толпу. Представители КС, часть которых недавно были уличены в сотрудничестве с властями, получили возможность доказать свою несгибаемую твердость и верность революционным идеалам. Кроме того, организаторы, конечно, понимали, что в марше, даже разрешенном, примут участие не многие тысячи человек, а, скорее, сотни. На просторном проспекте Сахарова или на Болотной они смотрелись бы особенно жалко. Вот и настаивали на Лубянке.

Фактический запрет акции и перспектива уехать с нее в автозаке напугала многих завсегдатаев митингов. Других, напротив, поведение мэрии разозлило и создало дополнительную мотивацию для участия. Лидеры протеста поступили хитро – опасаясь прямо призывать к несанкционированному шествию, заявили, ссылаясь на 31-ю статью Конституции, о праве каждого желающего прийти 15 декабря в 15 часов к Соловецкому камню. Эдуард Лимонов на эту статью каждые два месяца ссылается по 31-м числам, что не мешает полиции привычно его задерживать. Не помогла уловка и Навальному, Удальцову и другим vip-протестующим – они согрелись в автозаке. Для рядовых участников митинга (а мероприятие фактически приняло такую форму) все обошлось без последствий – ни омоновских дубинок, ни задержаний, только вежливые просьбы разойтись.

Бессмысленное топтание на морозе и без вмешательства полиции не могло долго продолжаться. Главным лозунгом акции, который так и не решились громко и внятно озвучить, было требование свободы «политзаключенным». Подельникам Удальцова, например. Но разве так требуют свободы: вяло перетаптываясь с гвоздиками в руках? Так хоронят протест.

А поминками стало воскресное заседание Координационного совета, третье по счету. Пока еще можно было голосовать, приняли заявление о том, что важнейшей своей целью оппозиция считает «осуществление всеобъемлющей политической реформы». Ее элементы выглядят как набор лозунгов, которые уже не раз звучали на митингах: «освобождение политзаключенных, прекращение репрессий в отношении представителей оппозиции, обеспечение реальной сменяемости власти, реформа судебной системы и правоохранительных органов, отмена политической цензуры в СМИ» и т.д.

Разумеется, лозунги можно повторять бесконечно, но даже для этого требуется реанимировать уличный протест. По силам ли это Координационному совету, который сам скорее мертв, чем жив? Из 45 членов КС на последнее заседание пришли только 33. Через пять часов осталось 22 человека – меньше кворума. На том работу и закончили, формально до следующего заседания в январе. На самом деле оппозиция, конечно, понимает, что протест совсем кончился.

Николай Кузнецов 

Версия для печати
Главное