прокуратура:  средний размер взятки в Красноярском крае в текущем году вырос до 440 тысяч рублей
24 декабря 2013

Дважды свободен

Ходорковский избавился от роли кумира либералов

Фото: newtimes.ru

Человек, не озлобленный на власть после 10 лет заточения и настолько внутренне свободный, что может сказать либеральной общественности: «Я националист», - вот настоящий Ходорковский, которого с удивлением открыли для себя и друзья, и враги. Его, такого, не ждали, он «лишний человек» в этой системе координат.

Известие об освобождении Михаила Ходорковского стало для его почитателей и счастьем, и горем. Радуются, потому что кумир либеральной оппозиции и «узник совести», наконец-то, на воле, но отравляет эту радость тот крайне неприятный факт, что свободу Ходорковский получил из рук Путина, подписавшего указ о помиловании. Можно предположить, что тех, кто ходил на митинги с портретом экс-главы ЮКОСа, больше устроил бы третий срок Ходорковского или даже его смерть в заключении. Ведь он для либералов все 10 лет был не просто «политзаключенным», но кем-то вроде святого мученика, воплощением лучших человеческих качеств, антиподом Путина и его жертвой. А мученик должен страдать до конца – именно этого и ждали от Ходорковского.

Он не смог или не захотел страдать до предела, склонил голову перед противником и был прощен. Это стало неприятным открытием для его фанатов, которые, тем не менее, попытались войти в ситуацию: все понятно, мать больна, к тому же вины он формально не признал. Вторым, гораздо более горьким открытием стало осознание, что на свободу вышел совсем не тот Ходорковский, которого ждали. В берлинском отеле Adlon, где он дал первую после освобождения пресс-конференцию и ряд интервью, случилась десакрализация этой иконы либералов. Они еще не свергли идола, но уже не поклоняются ему - это заметно.

Самым откровенным и потому буквально переворачивающим все прежние представления о Ходорковском стало его интервью Евгении Альбац. Вот он говорит о Путине, которого ненавидят все (теперь уже бывшие) почитатели Ходорковского, но больше всех должен ненавидеть он сам. От вчерашнего сидельца ждут если не обещания возглавить борьбу с режимом, то хотя бы проклятий в его адрес. И что же изрекает этот «новый Солженицын»: «Я никогда не считал Путина слабаком. И я твердо убежден, что человек, который начал свой путь во власти с войны, он слабаком не может быть по определению». Ну, хорошо, пускай он сильный, но это все потому, что он диктатор, не так ли? Но Ходорковский считает российского лидера совсем не диктатором и тем более не тираном: «Путину, на мой взгляд, комфортно выступать в роли арбитра. Ему нравится роль Дэн Сяопина: мудрого над… Как только он почувствовал, что для части общества он не является арбитром, он просто взял и эту часть общества вынес за скобки. И сказал, что мне дороже роль арбитра, чем представителя всех». Не с Гитлером сравнил Путина, не со Сталиным, а с великим китайским реформатором.

Ходорковский и сам, отказавшись от ранее навязанной ему роли анти-Путина, пытается быть над схваткой, беспристрастно оценивая и власть, и оппозицию: «Путин вышибает авторитеты. Но вышибать он может авторитеты только в своей части спектра, которую он арбитрирует. А авторитетов в той части спектра, от которой Путин отказался, вышибают сами уважаемые демократы, и делают это с не меньшим энтузиазмом и с такой же жесткостью, с которой это делает Путин».

Здесь он защищает Навального от «критики слева», хотя должен, по идее, «топить» потенциального конкурента. Но, видимо, отмотавший десять лет Ходорковский в самом деле (как и обещал Путину в письме из колонии) не намерен возглавлять оппозицию и бороться за власть. Поэтому может позволить себе говорить то, что думает, даже когда это очень не нравится его аудитории.

«Вас не смущает национализм Навального?», - спрашивает Альбац, и лучше бы она этого не спрашивала. Потому что получает ответ, который воздвигает между убежденными либералами и Ходорковским такую берлинскую стену, которую вряд ли получится разрушить. «У меня отдельная позиция по национализму, я считаю, что мы ошибочно применяем этот термин, и не надо подменять национал-шовинизм термином национализм. Я считаю, что этап создания национального государства нам не пройти мимо, и пытаться перепрыгнуть из феодализма в социализм ничуть не более идиотская задача, чем задача перепрыгнуть из империи в мультикультурализм, минуя этап национального государства», - говорит Ходорковский, не стесняясь формулировок, слишком смелых даже для «националиста» Навального. «Если мы возьмем реальные проблемы, которые у нас могут быть в стране, то они все существенно менее опасны, чем вопрос о территориальной целостности. Я считаю, что, например, отделение Северного Кавказа – это в проекции, через два шага – миллионы жертв. Я считаю войну вещью очень плохой. Но если вопрос стоит: отделение Северного Кавказа или война – значит, война», - продолжает Ходорковский, не оставляя себе шансов на понимание либеральной тусовкой. Заканчивает страшным для коллективной Новодворской признанием: «Если конкретно спросить у меня, лично я пойду воевать или нет? Пойду». - «За Северный Кавказ?» - уточняет Альбац. «За Северный Кавказ» - «…Чужой нам культурно» - «А это наша земля, мы ее завоевали. Нет на сегодняшний день в мире незавоеванной земли, вся земля когда-то кем-то завоевана. Вот Северный Кавказ завоеван нами». - «Вы империалист?» - «Нет, я в определенной степени националист».

Можно, конечно, иронизировать по поводу воинственных речей отдыхающего в пятизвездочном берлинском отеле интеллигента, все еще очень небедного, но никто от него, разумеется, и не ждет участия в боевых действиях. Оружие Ходорковского – это его слово, которое слышит весь мир, и этим оружием он просто убил и друзей, и врагов. Парадокс в том, что Ходорковский – либерал, экс-олигарх, еврей, наконец, – в национальном вопросе оказался гораздо консервативнее и «патриотичнее» не только демократов, но и значительной части русских националистов, открыто желающих избавиться от Северного Кавказа. Патриотизм без кавычек, разумеется, может выражаться, как в готовности воевать за сохранение Чечни в составе России, так и в лозунге «Хватить кормить Кавказ!» - все дело в «положении наблюдателя в пространстве». Но для либералов, кумиром которых до сих пор был Ходорковский, и та и другая позиции абсолютно неприемлемы. Для самого Ходорковского, как видим, неприемлема духовная несвобода, которая загоняет людей в жесткие рамки различных «измов».

Его сравнивают то с Манделой, то с Солженицыным. А сравнить следовало бы с философом Александром Зиновьевым – ярким индивидуалистом, сохранившим до конца жизни абсолютную независимость суждений. Когда его в 1978г. выслали в ФРГ («освободили» от советского гражданства), там изгнанника встретили как «жертву советского режима», приветствуя «в мире свободы». А он ответил, что и в Советском Союзе не был рабом и не считает Запад царством свободы. В итоге Зиновьев оказался в полной изоляции: «Во-первых, меня категорически отвергли все эмигранты и диссиденты, в особенности Солженицын и Сахаров. Первая оценка моих работ была сделана Сахаровым. И представьте, меня в секретных советских письмах так не поливали грязью, как он поливал».

Не исключено, что нынешние диссиденты дружно отвернутся от Ходорковского, с поправкой на то, что политическая «эмиграция» теперь живет в соцсетях и может поливать грязью бывшего кумира независимо от того, останется он в Берлине или вернется в Москву. Но это будет проблемой не столько Ходорковского, сколько его оппонентов. Как всякий «лишний человек», он сегодня свободнее и как бы взрослее окружающих. Их волнует борьба с путинским режимом, а пострадавший от этого режима Ходорковский взволнован чем-то другим, более важным, что ему открылось, видимо, в неволе. Андрей Кураев, привыкший глубже других вглядываться в человеческую душу, заметил: «Десять лет боли и мысли чувствуются в нем. Потом, он наверно, изменится. Но сейчас это не политик, не зубастый олигарх, не таран, сокрушающий деспотию, а просто человек. Раб Божий Михаил».

Потом, он наверно, изменится. Но сейчас Ходорковский свободен так, как немногие из нас.

P.S. Природа не терпит пустоты, и временную нехватку либеральных кумиров компенсировали освободившиеся почти одновременно с МБХ «девочки» из Pussy Riot, такие же революционные, как до тюрьмы. «Я не знаю, чем можно испугать человека, который отсидел почти два года», - заявила Надежда Толоконникова, судя по этим словам, ничуть не повзрослевшая.

Глеб Александров

Версия для печати
Главное