Экс-мэр Новгорода:  сегодня доходы не покрывают муниципальный долг, по сути, город – банкрот
4 февраля 2014

«Кошелек, кошелек… Какой кошелек?»

От обвинений Кураева верхушка РПЦ защищается в стиле Кости Сапрыкина

Проблема Андрея Кураева, взявшегося разоблачать голубое церковное лобби, заключается в том, что он не может, подобно Глебу Жеглову, подбросить вору украденный им кошелек. Нет у диакона-правдоискателя методов против коллективного Кирпича в рясе.

В бессмертном киношедевре Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» вор-карманник Кирпич смеется в лицо взявшим его с поличным оперативникам: «Кошелек, кошелек… Какой кошелек? На, обыщи». Жулик уверен в своей безнаказанности, ведь он успел сбросить улику еще в трамвае. Вор знает, что бездоказательные обвинения ничего не стоят: «Нет у вас методов против Кости Сапрыкина». И он пошел бы дальше лазить по карманам, если бы «мильтон поганый», то есть капитан Жеглов, не догадался банально подбросить Кирпичу украденный им кошелек.

Проблема, о которой уже больше месяца трубит Кураев, с одной стороны, духовно-нравственная, а с другой – почти криминальная. Даже безо всяких «почти», ведь как неоднократно утверждал диакон, речь в ряде случаев идет не просто о сексуальных домогательствах гомоиерархов к семинаристам и юным церковнослужителям, но и, выражаясь языком УК РФ, о «понуждении лица к половому сношению…с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего», иногда даже о физическом насилии. Критики мятежного диакона (а это почти сплошь представители церковной номенклатуры либо апологеты патриархии из числа «православных экспертов») предостерегают о. Андрея от голословных обвинений и советуют ему со всеми подозрениями обращаться в церковный суд. При этом в обязательном порядке сочувствуют своему брату во Христе, которого постигла «духовная катастрофа». О самой же проблеме, поднятой Кураевым, а именно о процветающей педерастии в церковной среде, не говорят ни слова либо делают вид, что это редкие эксцессы, а вовсе не порочная система.

О бесперспективности обращения в церковный суд диакон доходчиво написал в своем блоге и рассказал во множестве комментариев для самых разных СМИ (кроме государственных, которым приказано игнорировать эту тему). Но дело даже не в отсутствии реального правосудия внутри церкви, подчеркивает Кураев, проблема в уголовном характере тех шалостей, которые позволяют себе гомоепископы и их приближенные. Вот что православный диссидент сказал по этому поводу в одном запрещенном интервью: «Если поступило обвинение, что монах ест колбасу во время Великого поста или проповедует ересь, государство в это не вмешивается. Тут пусть разбирается внутрицерковный суд по своим внутрицерковным канонам. Но если речь идет о преступлениях против личности, о криминале, то извольте немедленно передать все поступившие материалы в прокуратуру».

Обращаться в следственный комитет и прокуратуру патриархия не спешит, более того, своими решениями дает понять, что в действиях даже самых наглых начальников-гомосексуалистов большого греха не видит. Разоблачение проректора Казанской семинарии (комиссией из Москвы, направленной в связи с жалобами семинаристов) привело к перемещению гомоигумена в Тверскую епархию. Ни лишения сана, ни тем более уголовного дела. По версии Кураева, работа комиссии во главе с протоиереем Максимом Козловым была всего лишь частью аппаратной игры: на место престарелого митрополита Казанского Анастасия претендовали два проректора семинарии, оба нетрадиционной ориентации. В результате разбирательства игумен Кирилл Илюхин выбыл из борьбы, но с гомосексуализмом как с устоявшейся практикой в епархии, да и вообще в церкви никто и не думал бороться.

Вообще РПЦ при патриархе Кирилле стала чем-то вроде заповедника для педерастов. Трое из четверых епископов, при Алексии II лишившихся должностей в результате гей-скандалов, действующим главой РПЦ были фактически реабилитированы и занимают высокие посты. Голубое церковное лобби обеспечивает своим людям карьерный рост, а нормальные священники, в том числе архиереи, закрывают глаза на этот содом, потому что понимают правила игры. «Никто из них не пробует бороться с этим в своей епископской среде, – утверждает Кураев. - И мало кто решается на эту борьбу даже в подчиненном им духовенстве. Священнику легче угодить под наказание за проповедь или интервью, за второй брак, чем за доказанный гомосексуализм. Даже хороший епископ, узнав, что у него завелся такой священник, сплошь и рядом не лишает его сана, а отправляет в другую епархию с хорошей характеристикой».

Диакон все же надеялся, когда затевал разоблачительную кампанию, что патриарх Кирилл при такой информационной поддержке начнет чистку в церкви. Но предстоятель РПЦ в последний месяц говорил о чем угодно, только не о самой острой церковной проблеме. Обсуждать ее и тем более решать патриархия не намерена – это стало ясно из выступления протоиерея Всеволода Чаплина в январе. В разгромном телеобращении он заявил, что Кураев мстит за увольнение из Московской духовной академии, что поддерживают его в основном недруги церкви, что расследования диакона – это «распространение сплетен», а его блог – «отравленный источник». В итоге Чаплин предложил Кураеву покаяться или покинуть РПЦ. Про сам же «грех мужеложства» церковный спикер упомянул в двух словах, отметив, что «если он существует», то должен быть обличен и наказан, но для этого нужны показания двух-трех неанонимных свидетелей. Чем позиция патриархии принципиально отличается от наглого кривлянья Кирпича: «Кошелек, кошелек… Какой кошелек?» Разве тем только, что глумливый карманник – киношный, а церковь со своим фальшивым благочестием – настоящая.

Кураев не стал каяться, но и не ушел в раскол, а продолжил разоблачать педерастов в рясах, поясняя при этом, что публикуемые им письма якобы анонимных жертв домогательств гомоиерархов для него не анонимны – эти люди ему известны и готовы, если понадобится, свидетельствовать в суде. Раскрывать их имена диакон не спешит, прежде всего потому, что семинаристы, столкнувшиеся с «системой», остаются в ее власти. Защитить их от произвола голубого начальства может только руководство РПЦ, но оно нацелено исключительно на самозащиту.

В этом не осталось никаких сомнений после 1 февраля – дня пятилетия интронизации патриарха Кирилла. В юбилейную речь он включил говорящую о многом фразу: «Я убедился, что, если именно в ответ на воздыхание всей церкви патриарх принимает те или иные решения, они единодушно принимаются и синодом, и собором, и всей церковью и не вызывают никакого противления, за исключением, может быть, самого небольшого круга людей, которые не столько о благе церкви пекутся, сколько о своих политических взглядах или неких идеях, которые, по их мнению, должны реализоваться в церковной жизни». Означает ли это, что и назначение гомосексуалистов правящими архиереями происходит «в ответ на воздыхание всей церкви»?

После неудавшейся кавалерийской атаки Чаплина на вышедшего из-под контроля дьякона патриархия сменила тактику – теперь она как бы не обращает внимания на Кураева и его расследования. Однако, как справедливо отмечает православный блогер, «каждый день не-реакции патриархии умножает ее же неприятности. Такое бездействие лишь подтверждает мой тезис о наличии голубого лобби в церковной власти». Понимая это, руководство РПЦ пытается опровергать выводы Кураева, не называя его по имени. Ситуация начинает напоминать прошлогоднюю заочную полемику Путина с Навальным, фамилию которого президент, как известно, почти никогда публично не произносит, «чтобы не делиться популярностью».

Кураев гораздо популярнее митрополита Илариона Алфеева, однако и он в интервью программе «Вести в субботу» (1 февраля) не произнес имени дьяка, как и ведущий, задавший вопрос про разномыслие в церкви: «Что для вас большая проблема — вынос сора из избы или наличие сора?» «Конечно, большая проблема — наличие сора. Но, во-первых, наличие сора нужно доказать. Во-вторых, сор нужно выметать из избы собственными силами, а не выносить его на всеобщий суд, потому что тем самым подрывается авторитет церкви», - ответил викарий патриарха. Иларион – один из умнейших людей в РПЦ, но по сути его аргументация сводится все к тому же чаплиновскому: «А ты докажи!».

А может, руководство церкви не знает про нестандартную ориентацию примерно пятидесяти из трехсот с лишним епископов, не допускает, что такое возможно? В самом деле, не станут же в синоде спрашивать у каждого кандидата в архиереи, а не голубой ли он случайно. Так может рассуждать человек, который вообще не представляет себе, что такое РПЦ. Может ли президент не знать чего-то значимого хотя бы об одном из губернаторов? А церковь – структура гораздо более тоталитарная, чем путинское государство. Патриарх прекрасно знает про существование голубого лобби и проделки гомоиерархов. И Кураев это знает, поэтому и ждет от первосвятителя решительных шагов. Но слышит в ответ: «Какой кошелек?» или как там: «Наличие сора нужно доказать», что по сути одно и то же.

Будь Кураев таким, как Жеглов, он уже сказал бы: «Да вон, в левом кармане», ну или еще что-нибудь в этом роде. Но он ведь не опер и разоблачает не уголовников (впрочем, как посмотреть). Диакон борется не с родной церковью, а с мерзостью, в которой эта церковь почти утонула. И топить ее окончательно у него явно нет желания. Поэтому жегловский знаменитый тезис про вора, который должен сидеть в тюрьме, даже если ради этого придется подкинуть ему кошелек, Кураеву не подходит – для него не все средства хороши. В борьбе с такой циничной структурой, как голубое церковное лобби, это очень слабая, донкихотская позиция. Он и сам это понимает. «Каналы самоочистки церкви забетонированы. Их можно только взорвать извне пришедшим действием, то есть таким, которое не предусмотрено «протоколами». В радикальный взрыв и избавление от всего дерьма я, впрочем, не верю. Но, может, удастся хотя бы проветрить...» - сказал диакон в том самом запрещенном интервью, и понятно, почему его запретили.

Оппоненты Кураева говорят про него, глядя в камеру честными глазами, даже с укором, переживают, как же он, сплетник и клеветник, на Страшный суд-то явится. За себя они, видимо, не беспокоятся, им не страшно и не стыдно. «Хоть плюй в глаза - все божья роса» - про кого это? Может, про Кирпича из говорухинского фильма?

Глеб Александров

Версия для печати