Фермеры в России остались без политической защиты: накануне думских выборов партиям оказались не нужны 1,5 миллионов голосов

Ни одна из зарегистрированных в России партий до сих пор не встала на защиту фермеров, у которых массово изымают скот для забоя из-за вспышки пастереллеза, обратил внимание создатель «Клуба Регионов», политолог Сергей Старовойтов. Сами мелкие предприниматели в попытке добиться от властей разъяснений и достойных компенсаций (в Новосибирской области их размер составляет 173 рубля за килограмм живого вес) уже перекрывали дороги и писали письма на имя Владимира Путина.

Между тем, в России, по данным Минсельхоза, насчитывается около 160 тысяч фермерских хозяйств, а по подсчетам экспертов, численность задействованных в КФХ работников составляет от 1,2 до 1,5 млн человек.

За полгода до выборов в Госдуму, когда все политические силы сосредоточены на наборе электорального веса, ни одна из парламентских партий не выступила с официальной позицией по этому кейсу, не считая заявлений отдельных депутатов.

Почему молчат партии?

Фермеры оказались «брошенной электоральной группой», но у разных думских партий есть свои причины игнорировать сейчас их проблемы, считает политтехнолог Дмитрий Еловский. «Единая Россия», по его мнению, «посчитала, что у нее и так всё хорошо, что они много сделали для сельского хозяйства, что им и так выделяют много субсидий, и что теперь логично ждать ответной лояльности [от представителей сельхозотрасли]». «Для других партий, кроме КПРФ, это незнакомая прослойка, но для коммунистов это непростая история, потому что фермеры – это же частные предприниматели. Коммунисты, конечно, много что делают для расширения своей электоральной базы, но для них работать с малым частным бизнесом – не очень комфортно, они не понимают, как с ними разговаривать», – говорит эксперт.

Политолог Валерий Прохоров называет новосибирский кейс «типичным управленческим сбоем», когда действия исполнительной власти воспринимаются в итоге как «произвол», а ситуация переходит в политическое измерение: «Молчание партий здесь можно объяснить тем, что тема сложная и рискованная: здесь не удастся ограничиться лозунгами, не предприняв дальнейших действий и не взяв на себя ответственность за их последствия. Но в электоральный период партии не склонны действовать в подобных ситуациях проактивно, опасаясь возможных негативных реакций со стороны политических администраторов».

Схожего мнения придерживается и политобозреватель из Новосибирска Алексей Мазур. Общепартийное молчание он объясняет табуированием темы «на серьезном уровне», «когда собирают руководителей партий и говорят: «Вот про это молчите, а то будет плохо». «Я напомню, что количество зарегистрированных партий за последние годы сократилось кратно, зарегистрировать новую партию практически невозможно, а вот потерять статус зарегистрированной партии можно довольно легко. Поэтому, когда поступают такие серьезные просьбы, то партийцы к ним прислушиваются», – добавил он.

Каким будет электоральный ответ?

Дмитрий Еловский и Валерий Прохоров не сомневаются, что на ситуацию в Сибири обратят внимание фермеры и мелкие предприниматели по всей стране. Еловский, например, рассказал, что недавно был в Тульской области, где представители предпринимательского сообщества активно обсуждают эту историю.

Еловский: «Малые предприниматели ничего нового не узнали, они и раньше скептически относились к партии власти. Но теперь, когда к ним придут политтехнологи и чиновники в рамках корпоративной мобилизации и попросят организовать сотрудников голосовать за «Единую Россию», то бизнесмены, скорее всего, будут делать это спустя рукава, а то и просто откровенно саботировать и вредить, хотя по пути разогрева протестных настроений они вряд ли пойдут – всё-таки слишком велики в этом случае риски для бизнеса. Но для ЕР это, конечно, плохой кейс. Не катастрофический, всё не развалится, но это точно ещё один маленький черный камешек».

Прохоров: «Именно такое дистанцирование и создает главный эффект – падение доверия. Фермеры и малый бизнес делают вывод, что в критической ситуации они остаются без защиты, а партийно-политическая система является декоративным элементом. Электоральные последствия этого бездействия будут выражаться не столько в возможном активном протесте, сколько в разочаровании и снижении интереса к выборам. При этом такие истории быстро расходятся по профессиональным сообществам и формируют общее ощущение небезопасности. Локальная проблема в итоге начинает работать как политический фактор уже на федеральном уровне».

Однако Мазур убежден, что проблемы отдельных бизнесменов не сломают электоральных традиций, по крайней мере, в Новосибирской области: «Может быть, отдельные фермеры проголосуют как-то иначе, но все остальные придут и проголосуют за «Единую Россию», конечно же. В Новосибирской области в селах, где самая депрессивная ситуация, где люди живут хуже всего, – там всегда лучше всех голосуют за ЕР».

Он добавил, что на эту историю очень остро реагируют горожане, которые понимают, что их ждет повышение цен на сельхозпродукцию. Но дело не только в этом.

«У простых людей есть абсолютная уверенность, что всё это делается для монополизации рынка крупными компаниями. Я-то считаю, что это не так, что действительно дело в каком-то заболевании. Но слухи и теории заговора – это как раз следствие проводимой информационной политики, когда творят одно, говорят другое и запрещают это обсуждать и об этом писать», – подытожил собеседник «Клуба Регионов».