Арсен Шаяхметов: Массовые атаки дронов на российские города – это качественный сдвиг в характере конфликта

В начале 2026 мы решили представить отдельные мнения экспертов о том, чем им запомнился 2025-й.

Арсен Шаяхметов, политолог

1. Начало переговорного процесса с США и Украиной стало индикатором усталости сторон от затяжной конфронтации и роста издержек – военных, экономических и политических. Сам факт диалога уже снижает риски эскалации и повышает роль дипломатических каналов. При этом переговоры носят тактический характер, а их устойчивость напрямую зависит от внутриполитической динамики в вовлечённых странах.

2. Массовые атаки дронов на российские города, в том числе удаленные от границы – это качественный сдвиг в характере конфликта: от фронтового к распределенному. Дроны стали в том числе инструментом психологического давления, влияя на ощущение безопасности в тылу. Это усилило запрос на ПВО, защиту инфраструктуры и перераспределение ресурсов. Одновременно выросла роль региональных властей и гражданской обороны.

3. Повышение НДС – классическое фискальное решение в условиях бюджетного давления и сокращения источников доходов. Оно позволяет относительно быстро наполнить бюджет, но имеет отложенный инфляционный эффект и влияет на потребительский спрос. Для бизнеса это рост издержек и усиление теневых стимулов.

4. Освобождение Курской области имеет прежде всего символическое и внутриполитическое значение, усиливая нарратив контроля и восстановления территориальной безопасности. Оно используется как аргумент в пользу эффективности силовых и управленческих решений. Политический эффект здесь не менее важен, чем военный.

5. Блокировки и запреты мессенджеров, онлайн-игр и цифровых сервисов отражают стремление государства усилить контроль над информационными и коммуникационными потоками. Безопасность и суверенитет интернета выступают официальным обоснованием, но побочным эффектом становится фрагментация цифрового пространства. Это затрагивает бизнес, молодежь и креативные индустрии, повышая социальное раздражение. Такие меры ускоряют развитие локальных альтернатив, но снижают глобальную конкурентоспособность.

6. Снижение ключевой ставки отражает попытки баланса между макроэкономической стабильностью и политическим запросом на рост. Эффект во многом зависит от доверия бизнеса и населения: это простимулирует экономическую активность, но несет риски ускорения инфляции.

7. Ужесточение кампании по выявлению иноагентов стало частью более широкой стратегии внутренней консолидации и контроля над публичным пространством. Политически это снижает риски альтернативной мобилизации, но социально – сужает пространство для экспертизы и независимой аналитики.

8. Волнения на авторынке и протест во Владивостоке. Новый утильсбор ударил по регионам, где праворульные автомобили – социально и экономически значимая норма. Протесты показали разрыв между федеральной регуляторной логикой и региональной спецификой. Авторынок стал точкой кристаллизации недовольства из-за снижения доступности транспорта. Ситуация выявила чувствительность «технических» решений к социальному контексту.

9. Дефицит бензина в ряде регионов и очереди стали следствием сочетания ценового регулирования, логистических проблем и сезонного спроса. Рынок топлива вновь показал уязвимость к административным ограничениям. Населением это воспринимается как базовый сбой государства в обеспечении повседневной стабильности. Такие эпизоды имеют сильный репутационный эффект, даже если носят временный характер.

10. Кейсы Долиной и аналогичные дела по мошенничеству с квартирами, а также последовавшее решение Верховного Суда усилили внимание к ответственности институтов. Судебные решения задали новые ориентиры правоприменения, смещая фокус с «личной неосторожности» на системные риски. Это может изменить практику защиты потребителей. В общественном восприятии тема стала маркером уязвимости граждан в цифровой экономике.