Иван Мезюхо: Один из главных итогов 2025 года – ЕДГ показал, что ЛДПР – живая партия

В начале 2026 мы решили представить отдельные мнения экспертов о том, чем им запомнился 2025-й.

Иван Мезюхо, политолог:

1. ЕДГ-2025 и ужесточение борьбы за звание второй партии. Электоральный период-2025 показал, что ЛДПР – живая партия. Опасения ее развала и внутреннего перезапуска политической силы, которые высказывали некоторые эксперты после ухода Владимира Жириновского, не оправдались. У Леонида Слуцкого, при правильно выстроенной стратегии, есть шанс потеснить КПРФ на думских выборах следующего года. Конкуренция за звание второй партии обостряется.

2. Кейсы Долиной и ей подобных, а также последующее решение Верховного Суда стали лакмусовой бумажкой обостренного запроса на социальную справедливость. Этот запрос, давно известный внутри системы, стал еще актуальнее в ходе спецоперации и проявляется повсеместно.

Этот случай обнажил не только проблемы в толковании законов, но и вскрыл старую проблему мошенников, атакующих граждан. В этом контексте общий тренд государства на борьбу с телефонным мошенничеством выглядит абсолютно уместным.

3. Массовый приход ветеранов СВО во власть становится всё более . заметным. Защита Родины с оружием в руках во все времена была социальным лифтом. Позиция президента по обновлению элит за счет прихода во власть защитников — железобетонный гарант продолжения этого процесса и в 2026 году.

4. Рекламная кампания «МАХ» и события с другими мессенджерами позволяют сделать ключевые выводы. Во-первых, суверенной стране необходим национальный мессенджер, и его появление – жирный плюс для цифровой независимости России. Во-вторых, в ходе кампании были допущены ошибки, настроившие часть общества критически. Хотя новому продукту и без того приходится преодолевать потребительское недоверие. Задача креативной команды на 2026 год – решить эти проблемы.

5. Нейросети в политтехнологиях и политике. Региональные кампании, особенно в столице, показали повсеместное использование ИИ в агитационной работе. Креатива мало. В большей степени мы имеем дело с нейромусором. К кампании-2026 ситуация может несколько измениться.

6. Освобождение Курской области – знаковое событие во внутренней политике страны, сработавшее на общественную мобилизацию граждан России. Оно, безусловно, отразилось на уровне народной легитимности институтов власти.

7. Блокировки и запреты мессенджеров, онлайн-игр и в целом регулирование интернета – процесс, который с одной стороны сопровожден повсеместной критикой, а с другой – стал настолько привычным, что общество научилось проявлять к нему адаптивность. Это не только российский, но и мировой тренд.

8. Дефицит бензина в ряде регионов (рост цен + очереди) стал большим испытанием для региональных властей в деле сохранения политической стабильности на местах. Временные меры, такие как ограничение продаж топлива одному покупателю, введенные, например, в Крыму, показали свою эффективность в кризисный период.

9. Саммит Путина и Трампа в Анкоридже был встречен обществом как ожидание некоторой разрядки с Западом и возвращения к доСВОшной бытовой реальности. Большинство отнеслось к этой встрече с осторожным, умеренным оптимизмом. Космических ожиданий от встречи не было.

10. Усиление антимигрантских настроений и объединений вроде «Русской общины». В 2025 году государство обратило более пристальное внимание к миграционным проблемам, чем ранее. Это выразилось в законодательных новациях и решениях органов власти по выдаче патентов трудовым мигрантам. Однозначно можно сказать, что правительство не закрывает глаза на проблемы в этой сфере и в 2026 году продолжится тренд на регулирование миграционных процессов.