Валерий Прохоров: Перезапуск нацпроектов задал новую рамку региональной политики

В начале 2026 мы решили представить отдельные мнения экспертов о том, чем им запомнился 2025-й.

Валерий Прохоров, политолог:

1. ЕДГ-2025 и ужесточение борьбы за звание второй партии. Региональные кампании перестали быть «техническими». Борьба за статус второй силы стала содержательной и конфликтной, усиливая роль штабов и повышая требования к управляемости избирательных процессов.

2. Перезапуск нацпроектов задал новую рамку региональной политики: губернаторы вернулись к логике KPI, измеримых показателей и персональной ответственности за результаты.

3. Массовый приход ветеранов СВО во власть в 2025 году стал переломным с точки зрения институционализации этого процесса. Ветераны СВО начали системно входить в органы власти, что формирует новую управленческую и ценностную рамку региональных элит.

4. Нейросети в политтехнологиях и политике. ИИ окончательно перестал быть экспериментом. Нейросети активно используются для анализа повестки, сегментации аудитории, моделирования сценариев и работы с контентом, меняя саму архитектуру политического управления.

5. Появление социальных архитекторов. Формирование новой роли — специалистов, работающих не с электоральными технологиями, а с социальными экосистемами и долгосрочными общественными процессами, — отражает запрос на более тонкую и устойчивую внутреннюю политику.

6. Национализация предприятий. Процесс приобрел системный характер и стал частью новой экономико-политической реальности. Национализация используется не только как антикризисный инструмент, но и как механизм перенастройки региональных экономик.

7. Усиление антимигрантских настроений и объединений. Рост общественного запроса на порядок в миграционной сфере стал важным фактором региональной политики. Реакция властей на эту повестку напрямую влияет на уровень социальной стабильности.

8. Массовые атаки дронов на российские города. Фактор безопасности вышел за рамки приграничных территорий. Для регионов это стало новым управленческим вызовом – от коммуникаций с населением до перестройки систем гражданской защиты.

9. Демографическая агитация и политика народосбережения. 2025 год показал переход от абстрактных разговоров о демографии к поиску конкретных управленческих решений, пусть и не всегда популярных, но ориентированных на долгосрочный результат.

10. Региональный кейс: политика народосбережения в Вологодской области (Георгий Филимонов). Курс губернатора Георгия Филимонова – редкий пример системной политики народосбережения, а не ее имитации. Ограничение продажи алкоголя и вейпов, борьба с алкомаркетами и их перепрофилирование при поддержке региона вызывают неоднозначную, но ожидаемую реакцию.

Однако четкая артикуляция целей и последовательность действий заслуживают уважения: речь не о запретах ради запретов, а о попытке изменить поведенческие модели через продвижение ЗОЖ и социально ориентированных форм бизнеса. Это один из немногих кейсов, где народосбережение превращается из декларации в управленческую стратегию.