Глава Тувы:  земляки обеспокоены новостью о том, что на территорию Тувы упали обломки космического корабля «Прогресс»
21 февраля 2014

Территории опережающего развития: четвертая попытка русского Гонконга

Фото: rostovdrive.ru

Территории опережающего развития стали очередной попыткой России пойти по китайскому пути развития, через создание специальных территорий-«локомотивов» экономики. Однако амбициозные заявления отсылают нас к печальному опыту введения подобных специальных территорий в 90-х. Смогут ли вводимые по решению президента территории опережающего развития стать «русским Гонконгом», пока неясно. Впрочем, от предыдущих попыток нынешние действия (несмотря на расхождение мнений федеральных чиновников и экспертов) отличает ярко выраженная воля довести начатое до конца.

История специальных территорий в России

Создание территорий опережающего развития (ТОР) в 2013-2014гг. в России нельзя считать нововведением: в мире действует около 1500 особых экономических зон разного типа (200 из них в Китае), где работают миллионы людей. В России еще в 1991г. был принят закон «Об иностранных инвестициях в РСФСР», вводивший термин «свободные экономические зоны», в рамках которых иностранным инвесторы получали ряд льгот в виде упрощенной регистрации, пониженного налогообложения, долгосрочной аренды с пониженной оплатой, пониженных таможенных пошлин и безвизового режима. По большому счету, в хаосе 90-х гг. данный закон реализован не был.

С 1996г. в России начали создаваться теперь уже «особые» экономические зоны (ОЭЗ): первая появилась в Калининградской области, в 1999г. вторую создали в Магаданской области сроком до 31 декабря 2014г. (успехов не зафиксировано). В том же году был разработан законопроект «Об особой экономической зоне в районе Байкало-Амурской железнодорожной магистрали», судьба его неизвестна.

Самыми успешными среди 17-ти российских ОЭЗ стали шесть промышленных зон. Самые проблемные – туристические, что вызвано, по мнению гендиректора ОАО «Особые экономические зоны» Вадима Третьякова, неправильной методикой подготовки территории: инвестора «ставили перед фактом» вместо того, чтобы с ним обсуждать и выбирать место для реализации проекта. Не развиваются и портовые зоны, что, скорее всего, вызвано нежеланием самих регионов работать над их продвижением.

Эволюция ОЭЗ продолжается и в настоящее время: по словам министра экономического развития Алексея Улюкаева, ряд ОЭЗ могут перейти на региональный уровень.

Таким образом, мы видим, что особые экономические зоны – пусть и несколько аморфный, но все же гибкий инструмент, который можно применять весьма широко.

Существует в России и другой механизм территориального развития: в период президентства Дмитрия Медведева в 2011г. был принят Федеральный закон «О зонах территориального развития в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Закон ввел термин «зона территориального развития» (ЗТР), под которым понимается «часть региона, на которой для ускорения социально-экономического развития создаются благоприятные условия для инвесторов путем предоставления господдержки». Для управления ЗТР предусматривается создание администрации. Меры господдержки резидентам в данном законе скромнее, чем в законе 1991г. На сегодняшний день ЗТР созданы на территории 20 регионов.

«СЭЗ-ОЭЗ-ЗТР-ТОР» – попытка номер четыре

Существующий набор специальных экономических зон дополнил президент РФ Владимир Путин, который, выступая с посланием к Федеральному Собранию, объявил развитие Сибири и Дальнего Востока абсолютным приоритетом. Для этого Путин предложил создать территории опережающего развития и обрисовал составляющие статуса ТОР, создаваемых в Восточной Сибири (включая Красноярский край и Хакасию) и на Дальнем Востоке: пятилетние налоговые каникулы; льготная ставка страховых взносов; упрощенная процедура подключения к электросетям, прохождения таможни, получения разрешения на строительство. Возведение сопутствующей инфраструктуры будет вестись за счет Фонда развития Дальнего Востока.

Возникает вопрос: чем принципиально отличается ТОР от ОЭЗ (учитывая, что часть ОЭЗ будет передана на региональный уровень)? Законом подразумевается различный статус у зон территориального развития и особых экономических зон (не допускается создание той и другой на одной территории). Но каких-либо отличий данных зон не приводится; единственная разница – срок функционирования: ЗТР – 12 лет, ОЭЗ – 20 лет (для сравнения: максимальные сроки аренды земли резидентами китайских СЭЗ составляют 40-70 лет). Стоило ли устраивать неразбериху с дополнительными мерами поощрения инвесторов, когда можно было просто внести очередные поправки в закон об ОЭЗ, как это уже делалось?

Что же будет с особыми экономическими зонами и прочими инструментами развития территорий? По сути, инициатива Путина есть реинкарнация медведевского закона о зонах территориального развития, и удивительно, что председатель правительства Медведев не вспомнил об этом. Более того, открывая правительственную дискуссию о составляющих режима территории опережающего развития, он сказал, что предыдущие институты не сработали и необходимо создавать новые. Ориентиром здесь выступают страны Азиатско-Тихоокеанского региона, с которыми необходимо сравняться. Пока же содержание статуса «территория опережающего развития» неясно и федеральные ведомства выдвигают самые разнообразные предложения. Стоит отметить, что введение территорий опережающего развития, по словам полномочного представителя президента РФ в Дальневосточном федеральном округе Юрия Трутнева, не отменяет уже существующие или готовящиеся к введению особые экономические зоны, являясь лишь более широким понятием. Министр по развитию Дальнего Востока Александр Галушка отнес к территориям опережающего развития особые экономические зоны, технопарки, агропарки и их инфраструктуру. Возникает закономерный вопрос: последует ли за этим подчинение или поглощение институтов по развитию ОЭЗ (находящихся в ведении Минэкономразвития и ведающих определенными финансовыми ресурсами) институтами по развитию ТОР (подчинены Минвостокразвития)?

Галушка дает чрезвычайно оптимистичные оценки: «территории, где инвестиции будут окупаться максимально интенсивно, это – технопарки, агропромышленные парки, особые экономические зоны…» Третьяков такого оптимизма не разделяет, рассчитывая в лучшем случае достичь окупаемости особых экономических зон.

Как развивать Дальний Восток?

Первоочередная задача правительства – разработка нормативной базы и создание принципиально новых институтов для радикально улучшения инвестиционного климата. К 1 июля должны быть определены критерии, а на их основании – список территорий, к 4 августа – определен порядок упрощенного доступа к строительству и электросетям, к 1 ноября – узаконены таможенные, налоговые и административные льготы и послабления.

По словам министра Михаила Абызова, руководство страны намерено конкурировать даже с новыми ТОР Китая, Японии и Кореи. На совещании в Министерстве регионального развития была представлена концепция организации внебюджетного финансирования развития Дальневосточного и Забайкальского регионов. Среди предложений ученых (развитие геологоразведки, создание терминалов и так далее) прозвучало почти революционное: создание фондов развития Сибири и Дальнего Востока, где аккумулировались бы 20-25% экспортной выручки от добытого сырья (без передачи в Москву). Данная идея экономиста Владислава Иноземцева была позже озвучена министром регионального развития Игорем Слюняевым на правительственном совещании. Эксперты совершенно обоснованно отметили необходимость принятия стратегических концептуальных документов по развитию Дальнего Востока. Другие предложения Минрегиона: развитие Владивостокского транспортного узла (на что уже выделяется 300 млрд руб. – об этом мы писали в обзоре региональной политики за 13-20 января), Северного морского пути и строительство крупного незамерзающего порта на востоке в Магадане либо Бухте Провидения. Стоит отметить, что Министерством транспорта подготовлены поправки в Налоговый кодекс, предусматривающие компенсацию затрат портовых операторов в строительство портовых пунктов пропуска, что должно ускорить процесс обработки грузов.

С 2014г. на Дальнем Востоке, в Забайкальском крае, Бурятии и Иркутской области вводится льготный налоговый режим: планируется снижение НДФЛ до 7%, а налога на прибыль – до 10% (первые пять лет предполагается сделать ее вообще нулевой). Правда, здесь можно отметить некоторые противоречия: Медведев говорил о «специальном налоговом режиме, стимулирующем несырьевой экспорт», а среди предлагаемых мер правительства – снижение налога на добычу полезных ископаемых (золото, уголь, руда черных и цветных металлов). Это говорит скорее о разных векторах лоббистских воздействий на правительство, в настоящее время единая государственная политика не выработана, и «группы влияния», вероятно, пытаются пользоваться этим.

Самое радикальное предложение – перенос на Дальний Восток некоторых государственных компаний. Однако стоит обратить внимание, что, по словам Трутнева, перевод компаний не является основной мерой и представляет собой лишь «часть тренда».

После объявления Медведева об укреплении полномочий Минвостокразвития данное ведомство воспользовалось предоставленной возможностью и предложило передать государству все акции Фонда развития Дальнего Востока и Байкальского региона. По большому счету, данный фонд – дочернее предприятие Внешэкономбанка, и передача акций означает лишь перераспределение ресурсов. Кроме того, министерство предложило в дополнение к действующим создать новые институты развития: ОАО «Дальний Восток» (функции которого, судя по всему, будут идентичны функциям ОАО «ОЭЗ»), автономную некоммерческую организацию «Агентство по привлечению инвестиций и поддержке экспорта Дальнего Востока», АНО «Агентство по развитию человеческого капитала Дальнего Востока». Таким образом, вкупе с предполагаемым закрытием ОЭЗ в Магаданской области и Советской Гавани (Хабаровский край) можно говорить о вытеснении Минэкономразвития с территории Дальнего Востока и концентрации ресурсов в руках Минвостокразвития.

Общий объем инвестиций, необходимых для развития ДФО до 2020г., оценивается в 3,3 трлн руб., из которых в 2014г. – 170 млрд руб. В федеральном центре начинается борьба за выделяемые средства. Пока тренд следующий: правительство больше склонно к передаче полномочий под Минвостокразвития, крупные государственные компании, возможно, этого не желают.

Среди планируемых мер – трудоустройство сотрудников предприятий моногородов на Дальнем Востоке (в частности, сотрудников «АвтоВАЗа») и даже отсрочка от армии для жителей Дальнего Востока и переехавших туда граждан.

Таким образом, воплощение всех или большей части предложенных мер, вкупе с ориентацией на примеры «азиатских тигров», теоретически может превратить Дальний Восток в совершенно особую по налоговому и административному статусу территорию и сделает ее российским аналогом китайского Гонконга.

Станет ли Дальний Восток российским аналогом «китайского экономического чуда» – вопрос открытый. Пока не наблюдается никаких предпосылок к чему-то, хотя бы отдаленно напоминающему концепцию «одна страна – две системы». Возможно, ТОР так и останутся лишь звучной идеологемой, подобной «удвоению ВВП», «энергетической сверхдержаве» и «нацпроектам». 

Иван Жуков
Версия для печати
Главное