Страх становится политическим товаром

Всевозможные конкретные и абстрактные угрозы для России, а также способы их преодоления становятся одной из главных тем в политических салонах. Угрозы стали и одним из лейтмотивов ПМЭФ.

Главная тема форума – «Прагматичный диалог - путь к стабильному будущему», и в рамках этого диалога тема угроз для страны звучит почти на каждой сессии. Одной из самых популярных в «нулевой день» форума стала панельная дискуссия «Основные угрозы России во второй четверти XXI века», среди участников которой были философ Александр Дугин и губернатор Вологодской области Георгий Филимонов, модератор – православный олигарх Константин Малофеев.

Малофеев перечислил целых 15 угроз для России. Перечисленный список тревожностей отчасти пересекается, а отчасти дополняет список пяти угроз, представленный в марте зампредом Совбеза и председателем «Единой России» Дмитрием Медведевым в статье, посвященной новым технологиям.

А накануне на полях ПМЭФ советник президента «Роснефти» Андрей Безруков рассуждал о реальности биологической войны и дронах, которые благодаря Starlink могут прилететь в любой регион и ударить по конкретным объектам.

И это лишь малая часть «риторики апокалипсиса», которая звучит в эти дни в Петербурге.

И нельзя сказать, что все эти тезисы смещают фокус общественного внимания с реальных опасностей – все-таки атаки вражеских дронов на регионы, все более удаленные от российско-украинской границы, оперативно освещаются в СМИ, их публично комментируют представители власти. Об экономических рисках на федеральном уровне хоть и сдержанно, но тоже говорят.

Превенционисты дополняют список осязаемых и привычных угроз абстрактными, но не менее пугающими порождениями XXI века, такими как искусственный интеллект, потеря культурного кода и биологическое оружие.

Страх, таким образом, становится одним из главных политических товаров. И это кажется парадоксальным, ведь на другой стороне этого спектра актуальных предложений для граждан и избирателей находится социальная архитектура, конструирующая позитивный и вместе с тем реализуемый образ будущего. Но фактически алармисты-футурологи и социальные архитекторы решают одну задачу – обеспечивают поддержку действующей власти, и здесь уже неважно, кто отдает за нее свой голос: напуганный избиратель, ищущий защиты, или оптимист в ожидании социальных и экономических преображений.