Экс-мэр Новгорода:  сегодня доходы не покрывают муниципальный долг, по сути, город – банкрот
16 декабря 2010 | Архив

Рабочая встреча президента РФ с губернатором Нижегородской области

Д.МЕДВЕДЕВ: Добрый день, Валерий Павлинович!

Проблем всегда много. Думаю, что и в Вашей папке содержится целый набор предложений по поводу того, как с этими проблемами расправляться.

Давайте обсудим для начала, как реализовывать Послание. Вы помните, что Послание посвящено в основном вопросам детства, семьи. Есть целый ряд предложений, в том числе адресованных регионам. Хотел бы узнать, что у Вас происходит, в Нижегородской губернии, на эту тему. Есть ли какие-то интересные вещи, которые, может быть, был бы смысл распространить на другие территории? И как вообще ситуация?

В.ШАНЦЕВ: Дмитрий Анатольевич, когда слушал Ваше Послание, совершенно чётко определился, что выбраны главные концептуальные направления, потому что сам с самого первого дня занимался этой проблемой. Проблема была в Нижегородской области очень острая, и показатели по рождаемости и по смертности – по младенческой, по материнской – были самые ужасные. Поэтому мы три года уже выполняем программу реализации мер по эффективности родовспоможения, и нам удалось снизить (и существенно снизить) многие показатели.

Но ситуация складывается так, что эти показатели всё равно ниже среднероссийских. Поэтому мы перелопатили, уж если грубо так говорить, все женские консультации, привели в порядок все акушерские отделения в районных больницах, построили и реализовали межрайонные перинатальные центры.

Д.МЕДВЕДЕВ: То есть у Вас ведётся программа по реконструкции сети поддержки женщин и женских медицинских учреждений?

В.ШАНЦЕВ: Да, 1 миллиард 200 тысяч мы потратили на неё за три года. С 2011 года мы запускаем программу «Здоровый ребёнок Нижегородской области». Это ещё 400 миллионов. Главным образом это неонатальная хирургия, кардиохирургия, нейрохирургия.

Но вершиной всего, конечно, являются высокотехнологичные перинатальные центры. У нас нет ни областного центра, ни серьёзных мощностей, мы начали это делать. В Дзержинске строим перинатальный центр на 150 коек. Построили здание, но кризис подсёк нас с финансовыми ресурсами.

И сейчас мы определяем 100 миллионов всего, а остаток сметной стоимости – миллиард. И так 10 лет строить – это слишком долго. Но вообще в Нижегородской области пока ещё никаких высокотехнологичных медицинских центров федерального уровня не было построено и профинансировано.

Д.МЕДВЕДЕВ: Вообще никаких?

В.ШАНЦЕВ: Вообще ни одного.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это означает – или всё в порядке с финансами, или губернатор не просил.

В.ШАНЦЕВ: Мы обращались, но разговор шёл – лучше сделать там, где ещё нет ничего.

Д.МЕДВЕДЕВ: Достойная позиция, но у Вас очень крупный регион.

В.ШАНЦЕВ: Мы как-то с этим соглашались, но сейчас уже наступило такое время, что просим помощи – в программу строительства перинатальных центров включить и наш центр, его дострой.

Д.МЕДВЕДЕВ: Сколько мест, ещё раз?

В.ШАНЦЕВ: 150 коек. Это хороший объём. Он бы дал нам возможность эту пирамиду завершить. В перспективе мы ещё и областной центр хотим сделать, пока его функции выполняет наша районная областная больница. Это первая тема.

Вторая тема по детству – это, конечно, дошкольное образование. У нас здесь ситуация получше, чем в первом направлении. По детству: 71 процент охвачен дошкольным образованием, по России – 59. Но все равно 20 тысяч заявлений мы не удовлетворяем сегодня.

Здесь мы видим несколько направлений. Привели в порядок действующие детские сады за счёт возврата пустующих помещений и нерационально используемых, организовали за три года дополнительно 250 групп – это пять тысяч мест.

Второе направление – это возврат пустующих детских садов, которые были перепрофилированы, реконструкция, дооборудование – программы тоже есть, мы 400 миллионов туда кладём, где-то четыре с половиной тысячи мест.

Новое строительство – оно очень тяжёлое, но всё равно тысячу мест в прошлом году построили, 1200 мест – в этом году. Но 20 тысяч мест – это, по скромным расчётам, 500 тысяч за одно место отдай, либо реконструкция, либо новое строительство. Усредняя – это 10 миллиардов.

Если так, как мы сегодня имеем возможность это финансировать, то это мы опять уходим. Поэтому просили бы содействия, посмотреть в рамках национального проекта, может быть, осуществить какое-то совместное финансирование. Мы свою долю готовы выделить в любом объёме, но без помощи мы сейчас точно не продвинем эту программу.

Д.МЕДВЕДЕВ: Давайте посмотрим, что можно сделать. В школах всё нормально?

В.ШАНЦЕВ: В школах более или менее. Единственное, там проблема – малокомплектные школы. Есть такое понимание в Министерстве образования, в Министерстве финансов – это неэффективные расходы в системе образования. И если в школе в сельской местности класс меньше 14 человек, то тогда эти расходы считаются неэффективными. Честно говоря, очень тяжёлая проблема, когда школа уходит из села, – это трагедия для села.

Д.МЕДВЕДЕВ: Деградация села, просто село исчезает.

В.ШАНЦЕВ: Мы там, где это возможно сделать, всё делаем. Самое страшное – это когда мы лишаем село, или деревню, или рабочий посёлок начальной школы.

В этом плане нам хотелось бы какой-то переходный период. Мы, например, у себя проводим эксперимент – «Учительский дом». В любом селе, в рабочем посёлке в начальной школе есть учителя предпенсионного или пенсионного возраста, потому что в начальной школе один человек нужен. Вот ему или в его доме надо создать условия, либо построить дом с условием, чтобы он четыре, пять, семь, до десяти ребятишек мог бы учить. Он бы там был и директором, и учителем, и обслуживающим персоналом. Мы посчитали зарплату, можно было бы 30-40 тысяч ему платить. И закрыли бы эту проблему, потому что, как они только выйдут из начальной школы, у нас есть автобус. Мы дороги ремонтируем. Детей в полнокомплектную школу можно возить.

Д.МЕДВЕДЕВ: Валерий Павлинович, я Правительство всегда предостерегал от механического отношения к малокомплектным школам. В принципе, там, где мы можем соединить малый комплект и получить нормальный комплект, – это надо делать. Это нормально, это лучшее качество образования, большее количество учеников, более высокая оснащённость классов лабораторным оборудованием, книгами, большее количество педагогов, которые занимаются разными дисциплинами.

Это не означает, что малокомплектных школ вообще не может быть. Мы понимаем, что в ряде случаев от них просто не уйти. В некоторых случаях нужно делать то, о чём Вы говорите, то есть, скажем, сохранять хотя бы начальное образование в деревнях, а потом уже всех развозить. Думаю, что это в целом разумный подход.

Более того, даже эти цифры, о которых Вы говорите, у меня вызывают сомнение: 15 – эффективно, а 14 – уже неэффективно? Это всё очень и очень условно. Нам надо на эту тему подумать. У Вас есть, наверно, по этому поводу обращение?

В.ШАНЦЕВ: Да, конечно.

Д.МЕДВЕДЕВ: Я дам поручение, чтобы и Минфин, и Министерство образования к этой проблеме отнеслись более внимательно и более дифференцированно в зависимости от того, о каком регионе идёт речь.

Возвращаясь к первой теме, хотел бы, конечно, чтобы программы, которыми Вы занимаетесь, имею в виду и пренатальные, и неонатальные программы, в регионах все исполнялись. И конечно, по возможности создавались новые центры.

В.ШАНЦЕВ: Мы за этим следим, потому что это единственная возможность поправить показатели.

Д.МЕДВЕДЕВ: Только имейте в виду, мы сейчас немножко скорректируем показатели по так называемому отнесению к родившимся живыми.

В.ШАНЦЕВ: Это я знаю.

Д.МЕДВЕДЕВ: Это, с одной стороны, очень правильно, потому что это цивилизованный европейский подход, с другой стороны, это нам несколько показатели ухудшит. Но это правильно, потому что во всём мире выхаживают детей, которые родились и с невысокой массой тела.

kremlin.ru

Версия для печати