Экс-мэр Новгорода:  сегодня доходы не покрывают муниципальный долг, по сути, город – банкрот
18 апреля 2014

Политологи о прямой линии: радикальное перекодирование повестки дня

Президент провел традиционную прямую линию с россиянами. В центре внимания, как и ожидали эксперты, оказались вопросы, связанные с присоединением Крыма и общей ситуацией на Украине. «Клуб Регионов» обратился к экспертам с просьбой поделиться своими впечатлениями от общения президента и жителей страны.

Владимир Путин провел очередную прямую линию с населением. Разговор длился около четырех часов. Среди вопросов, которые задавали президенту, бОльшая часть была посвящена проблемам, связанным с присоединением Крыма, а также ситуацией на Украине.

«Клуб Регионов» попросил экспертов прокомментировать выступление президента и выделить ключевые моменты и темы.

Олег Матвейчев, политолог, профессор Высшей школы экономики

Я оцениваю эти президентские форматы очень хорошо. Владимир Владимирович очень компетентен. Когда он делает эту прямую линию, нужно помнить, что мало кто из президентов в мире вообще делает что-то подобное. Тем более из ведущих стран. Мы ничего подобного не знаем ни у французов, ни у немцев, ни у американцев и т.д. А уж если там и бывают какие-то прямые включения, то они, как правило, короткие и с заранее отобранными вопросами. А Путин каждый раз отвечает на все вопросы, которые задают ему люди, ставит все точки над i. Очень многое можно услышать из первых уст, о чем можно было бы только догадываться, потому что вроде такая политика, а вроде нет. А когда президент говорит, что вот в данном случае мы это имели в виду, а этого нет, мотивы действий власти становятся однозначно понятными.

Константин Калачев, политолог, руководитель «Политической экспертной группы»

На самом деле нужно смотреть на это глазами простого избирателя. И в этом смысле, если говорить о поставленных задачах, то одна из них - поддержание рейтинга президента - точно реализована. Вторая задача, которую Путин пытался решить, это обращение к аудитории за пределами нашей страны. Будет ли решена эта задача - это пока открытый вопрос.

Что касается формы выступления президента, то тут следует сказать, что блестяще была выстроена драматургия: только начинало становиться скучно, тут появляется Сноуден, потом Хакамада и т.д. Было интересно от начала до конца. Были моменты, когда интерес падал, но президент все выстроил по законам жанра, с завязкой, кульминацией, заключением - прямо как в хорошем спектакле. Немного КВНа, немного поля чудес, немного любимых кинофильмов, немного программы «международная панорама», которая некогда была очень любима народом, и т.д. То есть с точки зрения модернизации самого достаточно скучного формата прямых линий телевизионщики сделали все возможное.

Привлекает внимание, как он говорил о присоединении Крыма: как о решении, которое возникло спонтанно в результате волеизъявления народа Крыма.

Мне интересно, как теперь себя будет чувствовать министр культуры Мединский с его теорией «Россия не Европа». Президент сегодня не двусмысленно дал понять, что считает Россию Европой. Другое дело, что есть Европа русская, и есть остальная Европа. В остальной Европе есть люди, которые тяготеют к русской Европе, и те, кто тяготеет к Западу. Вообще это напоминает концепцию двух частей Римской империи, где Москва играет роль Константинополя, а Брюссель играет роль старого Рима.

Интересно было услышать мнение по поводу открытости миру. Этим президент купировал некоторые фобии и страхи, причем не только большинства, но и какой-то части меньшинства, которая больше всего опасалась «железного занавеса», отсутствия возможности ездить на Запад, разрыва дипломатических отношений и т.д. В результате Путин выглядел логичным и демонстрировал готовность искать компромиссы.

Еще раз была подчеркнута нелегитимность нынешних украинских властей. Очевидно, что президент не хотел бы, чтобы юго-восток Украины стал поводом для ввода войск и дальнейшего рассоединения с Украиной, потому что надо переваривать то, что можно переварить. Поэтому он и говорит, что сравнивать ситуацию на юго-востоке и в Крыму некорректно с точки зрения национально-этнического фактора.

В целом очевидно, что Путин считает себя человеком, который вписал себя в историю темой Крыма. А сейчас для него самое важное - это общественная поддержка и нормализация отношений с бывшими партнерами.

Владимир Слатинов, политолог, эксперт Института гуманитарно-политических исследований

Первое. Конечно, во всей этой истории он чувствует себя победителем. То есть это была прямая линия победителя. И если в декабре на пресс-конференции чувствовался кризис жанра, очень была заметна «кислая» ситуация в экономической сфере и в политике. А здесь мы видим, что вот это радикальная смена повестки дня, то есть страна вообще перестала разговаривать про экономику, про политическую систему, про инфраструктуру и структурные реформы. Страна теперь думает о Крыме, Украине и Аляске. И вот это радикальное перекодирование повестки дня, безусловно, вернуло Путина как активного, виртуозно чувствующего себя вот в этой ситуации модератора процесса.

Второе. В целом Путин выглядел очень сбалансированно. Даже по украинскому вопросу была высказана, конечно, не вегетарианская позиция, но чувствовалось стремление смягчить ситуацию. Возможно, это связано с тем, что танки, бронетранспортеры и вертолеты украинской армии все-таки появились над юго-востоком. Но дело в том, что Путин даже подчеркнул, что вариант признания выборов президента не исключен, если будут соблюдены определенные условия. Он допустил, что сначала пройдут выборы, а затем пройдет референдум об украинском политическом формате. То есть Украине и Западу ясно дается понять, что мы готовы к торгу. В этом торге у нас сильная позиция, это прежде всего события на юго-востоке. Но одновременно давалось понять, что позиция России может меняться, примерно так же, как это было с Крымом. Кстати, очень важным итогом сегодняшнего общения стало подтверждение того, что в Крыму ситуация менялась стремительно, никакого заранее подготовленного плана, конечно же, не было и Россия действовала по ситуации. Также будет и сейчас. Но то, что Россия готова разговаривать с Киевом и даже договариваться, признавая за собой право на участие в политическом форматировании украинской власти в целом, Путин это дал понять. Он готов к торгу.

Третий момент - это довольно мягкий тон в отношении Запада. Я думаю, Путин понимает, что вслед за вот этим вот патриотическим ажиотажем начнется ощущение последствий охлаждения отношений с Западом и частичной изоляции России. «Холодной войны» еще нет, но «холодный мир» уже есть. Последствия «холодного мира» мы ощутим чуть позже, и, я думаю, Путин дает понять, что Украина - это тот рубеж, где мы отступать не могли, но в целом мы готовы дальше конструктивно взаимодействовать и мы не хотим «холодной воны». Поэтому было довольно много реверансов, например, в адрес Обамы. Вообще тон в отношении Запада был довольно примирительным.

И последнее. Чувствовалась попытка сбалансировать атмосферу внутри страны с точки зрения некоторого обуздания «патриотического угара». Это, в частности, замечательный ответ по поводу Аляски: «Фаина Ивановна, зачем вам Аляска?» Путин, конечно, понимает, что он является бенефициаром вот этого державно-патриотического подъема, но он все-таки хочет несколько его сбалансировать и, может быть, даже остудить. Об этом говорят его слова о том, что не надо давить несогласную интеллигенцию, реверансы в сторону «Дождя» и прочие моменты, о которых он говорил. Все это говорит об осознании президентом того, что в ближайшей перспективе его рейтингу ничего не грозит, что его позиции резко укрепились. И в качестве такой милости победителя и в то же время с точки зрения понимания того, что радикальное «закручивание гаек» все-таки не в его интересах, он пытается сбалансировать атмосферу относительно либеральной оппозиции и дает понять, что добивать ее он пока не собирается.

Арушан Вартумян, политолог, профессор Пятигорского государственного лингвистического университета

Такой формат общения президента с народом, как мне кажется, необходим. Это открытая демократичная процедура. Это возможность без посредников выходить на президента. Я понимаю, что-то сортируют, что-то доходит до президента, а что-то нет. Но все равно я считаю, что такой формат необходим. Это во-первых.

Во-вторых, по качеству вопросов можно судить о подданнических чувствах населения к своему президенту. Очень много было надуманных вопросов, которые выражали восхищение и всеобщий «одобрямс» внешнеполитическим инициативам, которые проводил в жизнь наш президент. Но это на совести тех, кто задавал эти вопросы. А в целом - за исключением отдельных вкраплений, кода он обратился к женщине: «А зачем вам Аляска?» и пр. - меня не покидает чувство разочарованности, потому что ответы были неглубокие, не очень ясные, не очень последовательные. Мне кажется, что президент несколько раз уходил от ясных вопросов и эта сторона прямой линии меня несколько разочаровала.

Чего мне не хватило. Я сплю и вижу состоявшееся гражданское общество в нашей стране. У нас не было вопросов о состоянии гражданского общества, об оппозиции, о том, как сделать наши СМИ менее ангажированными, насколько наше телекоммуникационное пространство отвечает современным потребностям общества и страны. Отсутствовали вопросы, касающиеся сути политического строя страны. Вместо этого все уходили на бытовой описание: газ проведите, дорогу проложите. Это еще одно подтверждение того, что наша страна находится в состоянии политической апатии и серьезные политические проблемы не являются для нашего населения, для нашего электората столь существенными. Я сидел с ручкой: записывал все вопросы, анализировал; но таких вопросов, каких бы мне хотелось услышать, увы, не было.

Версия для печати