Политолог Александр Семёнов: для возникновения новых идеологий в России нужна инфраструктура для дискуссии

«Клуб Регионов» обсудил с политологом Александром Семёновым его доклад о поиске новых идеологий для России. Эксперт убежден: социализм, либерализм и прочие классические «измы», которые наша страна заимствовала извне, мертвы. Сегодня перед государством встает вопрос о выработке собственных течений.

– Вы говорите, что в России никогда не было своих базовых священных текстов, но была литературоцентричность. Может быть, великая русская литература – это и есть эмоционально-нравственная матрица, которая заменяет западные доктрины?

– Оговорюсь. В Росси были собственные священные тексты были, но для узких течений. Бакунин, Кропоткин создали тексты, священные для анархистов. Во время гражданской войны, в 1917 году они получили массовое распространение, но понятно, что в любом государстве такая идеология поддерживаться не будет.

Что касается остальных, то, когда в 18-19 веках формировались  большие мировые «измы» – либерализм, консерватизм, социализм, в России был расцвет классической русской литературы. И она действительно задавала духовно-нравственную матрицу, задает и, скорее всего, будет задавать. Но в чем особенность? Несмотря на Толстого, Достоевского, Пушкина, Гоголя, молодежь второй половины 19-го – начала 20 века сильно заражалась радикальными течениями, которые имели внешнюю точку отсчета (труды Маркса и Энгельса), начиная от произведений Владимира Ленина и заканчивая «Катехизисом революционера». В этом был парадокс: с одной стороны, духовная матрица задавалась литературой, но, видимо, чего-то молодежи не хватало.

– А как же концепция «Москва – третий Рим», в которой мы до сих пор живем – это не своя родная идеология? Или дискуссия славянофилов и западников – это не попытка выработки собственной идеологии? А троцкизм?

– Про «Москва – третий Рим» есть в докладе. Изначально это эсхатологическая концепция, не политическая –  в этом многие исследователи сходятся. Опять-таки, это прямая отсылка к внешнему – Римской империи, Византии. Но насколько русский крестьянин или рабочий воспринимал себя частью Византии? Дискуссия западников и славянофилов в основе своей имеет вопрос соотнесения с Европой – мы не сами по себе, а чем мы похожи и чем отличны от Европы. Евразийство пыталось от этих сравнений уйти, но в итоге пришло к соотнесению с Великой Степью – опять-таки наследники Орды. Троцкизм – лишь вариация радикального марксизма. Везде то, что я называю внешней «точкой сборки» или «точкой отсчета».

А зачем нам  «отсчитывать» себя от чего-то внешнего, если даже в  трудах наших противников мы – Хартленд, сердце Земли? Даже они считают нас самодостаточными, уникальными, целостными.

– Идеологии Толстого с Достоевским тоже не для широких масс?

– Говорить о том, что наша литература обеспечивает ценностную матрицу для всех, не приходится. Тем более, сейчас, когда чтение как таковое среди молодежи [не очень популярно], когда говорят о клиповом мышлении… Как доносить наши базовые традиционные ценности до молодежи? В традиционных формах – через уроки, через списки литературы на лето (которые мы и сами не всегда читали) – это уже не работает.

– И что делать? Рилсы по госзаказу?

– Нужно говорить на языке молодежи, использовать современные каналы. Иначе всё это пройдет мимо.

Особенности нашего культурно-исторического пути привели на сегодняшний день к тому, что у нас есть два лагеря. Один настаивает на том, что нам не хватает единственно правильной идеологии, как в СССР, куда можно всех снова загнать и у нас настанет счастье. Другой лагерь говорит, что нам никакие идеологии не нужны. Это следствие опыта 90-х, когда у нас якобы была либеральная идеология, хотя ни либерализма, ни демократии там не было. Но это тоже неправильная позиция, потому что ни одного человека без идеологии нет.

– Что такое идеология?

– Это карта территории, общества, в котором мы живем. Простая карта, отвечающая на сложные социально-политические вопросы. Эта карта сформируется, хотим мы этого или нет. Но мы должны сами заняться ее формированием. Я много работают с молодежью и вижу, что у них много простых вопросов, которые требуют очень сложных ответов. Мироощущение зумеров – это no future. Они только входят во взрослую жизнь, а у них ощущение, что они на обочине, никому не нужны, им некуда двигаться.

Упустить сейчас этот момент очень опасно. Мой доклад – он об этом, не о текущем моменте, не о постСВО, а о стратегическом планировании. Сейчас понятно: сплочение вокруг флага, вокруг противостояния Западу. Но этим-то жизнь не ограничивается, особенно для молодежи. Им говорят: идите в колледжи, получайте рабочие специальности. Хорошо, они идут, но когда они выйдут на рынок, то окажутся в социально ограниченном пространстве, когда особо и зарплат-то высоких уже не будет, и востребованности, и непонятно что делать и кого винить.

– Сценарий самоформирования карты совсем непредсказуем?

– Давайте вспомним феномен разночинцев, для которых были закрыты все пути. Люди, которые не видели для себя никакого будущего, составили основную массу революционеров. То же самое мы видели в 70-80 годы 20 века – уличные банды в рабочих кварталах. Откуда они возникли? Они видели не очень привлекательную жизнь своих родителей, а на улице они находили простые ответы на вопросы как двигаться по жизни. Если не начать работать сейчас, то мы упустим еще одно поколение. Я вот смотрел заседание коллегии МВД (http://kremlin.ru/events/president/news/79255), на котором Владимир Путин был, и там докладывают: выросла подростковая преступность, особенно доля тяжких и особо тяжких преступлений. Сигнал? По-моему, сигнал.

– Сейчас складывается стихийная идеология?

– Сейчас государство занимает правильную позицию, закладывая духовно-нравственные основы через указ президента №809, через «Разговоры о важном», программные статьи сотрудников администрации президента. Это правильно, но этого недостаточно. Потому что направление вроде бы обозначено, но не все ответы даны.

И в то же время есть опасная попытка загнать всех в прокрустово ложе одной идеологии, что невозможно, поскольку у разных социальных групп разные интересы и ожидания от мира. Что сейчас нужно? Нужна нормальная дискуссия, пространство, инфраструктура для возникновения идеологий.

– Кто может стать социальным носителем будущей идеологии?

– Идеологии всегда возникают в интеллектуальном классе. Классические идеологии – это идеологии социальных групп: либерализм – идеология буржуазии, консерватизм – аристократии, социализм – пролетариата. Эти идеологии хорошо работали в 20 веке, но сейчас перестали работать, потому что группы стали более сложными. Можно ли назвать пролетариатом слесаря-станочника с зарплатой 400 тысяч? Не думаю.

– Где-то в мире есть пример выработки удачных идеологий нового времени?

– Нигде нет. Старые идеологии все умерли, а ничего нового нигде не возникло. Но есть риск, что через 15-20 лет к нам опять придет что-то внешнее, выработанное там.

– Что может появиться «там»?

– Содержание идеологий строится вокруг ряда основных вопросов. Один из важнейших – что представляет собой человек. Сейчас огромный, глобальный вызов – это искусственный интеллект и генная инженерия. Я считаю, что будущее будет строиться вокруг этих вопросов, поскольку это уже меняет рынок труда, общество, причем, темпы бешенными темпами.

– Не могу не спросить. Вы читали статью Дмитрия Медведева о новых угрозах для России, среди которых он как раз называет ИИ и биотехнологии?

– Читал. И это, кстати, один из идеологических взглядов: что это всё риск, опасность, и понятно, на какие социальные группы это рассчитано. Можно сказать, что Дмитрий Медведев сделал серьезную заявку на оформление такого течения в России. Но есть  другие мнения, что группы, которые говорят: давайте всё это развивать, это благо.

– Дмитрий Анатольевич и поле для дискуссии создал?

– Не видел, чтобы с ним кто-то спорил. А идеологии рождаются в споре.