20 марта 2015

Максим Соколов: В преддверии 9 Мая

Пасха – праздник вселенский, но ведь не принято загонять ни пинками, ни посулами на пасхальную службу тех, кого от нее воротит. Зачем же насиловать совесть тех европейских лидеров, которые испытывают сходное отвращение к 9 Мая.

Сперва о частном. Нет уверенности, что международный аспект подготовки к празднованию 70-летия Победы – имеется в виду «Все флаги в гости будут к нам» или далеко не все – стоит делать таким уж публичным. Участие – или неучастие – иностранных гостей в официальных торжествах есть предмет дипломатический, и далеко не всё из дипломатической кухни подобает вываливать наружу.

Сам процесс приглашения состоит из двух частей. Сперва идет часть неофициальная – зондирование по конфиденциальным дипломатическим каналам вопроса о том, готов ли тот или иной лидер – допустим, премьер Ее Величества или председатель ЕС – принять участие в московском праздновании. Если готов, тогда следует часть официальная – форменное приглашение, обсуждение деталей со службами протокола и охраны etc. Если не готов, тогда вообще ничего не следует. Премьер Ее Величества или председатель ЕС чужие на этом празднике жизни – у них свои праздники.

Поскольку о предварительном зондаже по дипломатическим каналам вслух распространяться не положено, то приглашения вовсе и не было. А это лишит иностранного лидера возможности публично заявлять: «Тьфу мне на ваше приглашение!». Ибо невозможно говорить: «Тьфу!» на событие, не имевшее место. То есть в принципе всё можно, но благородный отказ будет выглядеть довольно глупо – «А Вас кто-то приглашал?».

Это довольно распространенный прием – передача хода партнеру. В преферансе, например, «второй король» (то есть король и фоска) при своем ходе, как правило, не играет: король бьется тузом, а фоска – дамой или валетом. Но если ход не свой, то может и сыграть. Возникает вопрос, зачем же не передать ход премьеру Ее Величества или председателю ЕС – и пускай он сам второго короля при своем ходе разыгрывает.

Похоже, настало время для повышения квалификации наших дипломатов устраивать регулярные мидовские турниры по преферансу.

Теперь об общем. Общепризнанно, что День Победы безусловно состоялся как главный праздник России, как день национального единства, отмечаемый всеми, – естественно, за исключением сакраментальных 14%. Причем неутихающая злоба тех самых 14% подобна жалобным крикам «Не воскрес! Не воскрес! Сгнил, сгнил в гробнице, как последняя…», которые раздавались бы в пасхальную ночь. Контрапунктом к пению «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небесех!». Контрапунктом, лишь подтверждающим непреходящее значение Победы для России – и для всего мира. Это праздник наш – но и праздник вселенский. «И помнит мир спасенный, мир вечный, мир живой Сережку с Малой Бронной и Витьку с Моховой».

Равно как и Пасха – уж точно праздник вселенский, но ведь не принято загонять ни пинками, ни посулами на пасхальную службу тех, кого от нее воротит. Зачем же насиловать совесть тех лидеров, которые испытывают сходное отвращение к 9 Мая – это было бы явным нарушением принципа свободы совести.

Солдат антигитлеровской коалиции, героев европейского Сопротивления всегда поминали и всегда будут поминать на этой праздничной тризне, станция метро Stalingrad была и будет в Париже, наш великий праздник пребудет с нами в веках. А Олланд, Камерон, Обама, не говоря уж о лидерах «новой Европы» – так, рябь на воде, не более. Их присутствие не прибавит 9 Мая чести, их отсутствие не убавит радости.

Известия

Версия для печати
Главное
Кадровый голод против личного выбора – общество и государство разошлись в вопросе платного образования
В сфере образования в 2026 году разворачивается столкновение двух вопросов: социальной справедливости и государственного планирования экономики. Согласно опросу ИНСОМАР, 63% граждан выступают против вступивших в 2025 году ограничений платного набора в вузах по ряду специальностей (еще 68% – против распространения такого подхода на колледжи). Люди опасаются, что это, вкупе с одновременным сокращением бюджетных мест на гуманитарных направлениях, сделает высшее образование менее доступным. Особенно уязвимы жители регионов с низкими доходами: им становится труднее «купить» обучение и одновременно сложнее пройти на бюджет. В обществе это воспринимается как искусственное сужение личного выбора и усиление социального неравенства. Государство же, стремясь исправить перекосы рынка труда, перераспределяет бюджетные места в пользу инженерных и прикладных направлений, ограничивает платный набор по 40 непрофильным для экономики специальностям, а также ужесточает целевой прием.