Экс-мэр Новгорода:  сегодня доходы не покрывают муниципальный долг, по сути, город – банкрот
2 июня 2016

Олег Королёв:

«Твиттер» для меня – это элемент «выпендрона»

Фото: allelets.ru

О том, что он никогда не хотел быть губернаторам, о том, как надо шевелить информационное болото, о том, как вести «Твиттер» – в интервью главы Липецкой области Олега Королёва «Коммерсанту».

– Как вы отнеслись к возможному объединению Воронежской и Липецкой областей в одну региональную группу «Единой России»? Нет ли ревности, что первым номером в группе стал воронежский губернатор Алексей Гордеев, а не вы?

– Я на это смотрю спокойно. Это компетенция федеральных партийных структур, они действуют так, как считают правильным и необходимым.

– В Воронеже слияния именно с Липецком опасались – мол, выборы здесь не такие «управляемые», могут быть проблемы с результатом...

– Ко всем партийным делам я отношусь с уважением.

– Липецкой области, в отличие от многих других регионов, удавалось избежать появления среди своих представителей в Госдуме «варягов». Получится ли на этот раз?

– Я не собираюсь оценивать ситуацию в других регионах, а что касается наших депутатов, то мы ими довольны. Есть представитель, как мы говорим, «от сельских районов» – Николай Борцов (основатель холдинга «Лебедянский». – «Ъ»), который доказал свою политическую и деловую состоятельность. А «от промышленности» у нас профсоюзный лидер Михаил Тарасенко, замечательный человек. Они уважаемые, достойные люди и хорошо работают в Госдуме.

– Как получилось, что вам никого не присылали?

– Вы задаете вопросы, которые не имеют ко мне никакого отношения. Задайте их тем, кто посылает. К нам вот не присылали! Мы всегда выдвигали тех людей, кто этого заслуживает своей работой. Федеральный центр нам никого никогда не навязывал. Он ведет себя исключительно уважительно по отношению к субъектам федерации. Если в регионе стабильная ситуация, центр обязательно прислушивается к его мнению. У меня нет ни одного вопроса по этой проблеме.

– Когда вы шли на очередное переизбрание в 2014 году, говорили, что являетесь «полностью человеком системы». Мол, куда она укажет, туда и пойду. Неужели нет таких вещей, которые может сделать система и с которыми вы не согласитесь?

– Вы разговариваете с уникальным человеком – даже в советские годы я никогда не работал на местах, на которые назначают. Меня всегда избирали, начиная с должности председателя колхоза. Там выборы шли по двое суток на альтернативной основе, и против меня, случалось, голосовали. Немного – пять-шесть человек, но по тем временам это была почти революция. Я вам завидую: подписал распоряжение ваш руководитель – и всё. А я действительно человек системы, которая меня избирает. При Ельцине в область трижды приезжали, как они говорили, меня «скидывать». Но руки оказались коротки, я ведь избранный населением!

– А если вас сейчас приедут так снимать, тоже руки будут коротки?

– Понятия не имею. Это должны решать президент страны и избиратели.

– Как вы относитесь к тому, как проходят внутрипартийные праймериз?

– Да зачем вы всё про политику?.. Но раз спрашиваете, отвечу: к праймериз отношусь хорошо, как к предварительному отбору самых сильных кандидатов.

– А сами не собираетесь возглавить список «Единой России» на выборах в областной совет?

– Я как-то об этом еще не думал.

– Довольны ли вы тем, в каком сейчас состоянии особая экономическая зона «Липецк»? Как вы относитесь к инициативе Минфина РФ, который предложил ужесточить экономические требования к ОЭЗ?

– Речь идет о том, чтобы финансировать только эффективные ОЭЗ. А две самые успешные зоны – «Липецк» и «Алабуга» в Татарстане. Не столь важно, кто на каком месте. Вообще институт особых экономических зон лоббировал я вместе с нынешним главой Сбербанка Германом Грефом, на тот момент главой Минэкономразвития. Во всех зонах в других странах – Китае, например – этап развития занимал шесть-восемь лет. У нас же за этот срок она уже начала работать. Сейчас все 1,5 тыс. га заняты инвесторами, и нам даже пришлось просить федеральные власти о выделении нового участка для расширения зоны. Получили еще 1,5 тыс. га в Елецком районе. Но главное тут даже не налоговые поступления и рабочие места.

– А что?

– Поясню. Я очень хотел, чтобы в «Липецк» пришли японцы. Чтобы на их примере местных бизнесменов подучить. Ведь у японцев есть то, что у нас было в советские годы. Потрясающая трудовая, управленческая и технологическая дисциплина, принцип пожизненного трудоустройства. Их крупнейшие компании – это практически народные предприятия! Там ни у кого нет контрольного пакета акций, ведь так безопаснее для развития компании. Или другой пример. Я очень рад, что в нашу особую зону вошла бельгийская компания Bekaеrt, у них два крупных научных центра – в Бельгии и Индии. На их примере я когда-то мягко, а когда-то и пожестче пытаюсь учить местных бизнесменов.

– Есть примеры того, как липецкие компании у них что-то переняли?

– У нас сейчас активно в науку вкладывает елецкая компания «Энергия».

– И это всё?

– А хорошее всегда приживается очень тяжело. Инвестиции, налоги, рабочие места – это замечательно, но главная отдача от ОЭЗ – это опыт, примеры грамотных управленческих решений. Они как флаг для региональной экономики. После запуска федеральной зоны мы создали еще 11 особых зон регионального уровня, у нас уже был опыт, и они стали успешны. Теперь те муниципалитеты, в которых они работают, самодостаточны. Это уникальный для России опыт.

– Ваши соседи – Воронежская и Орловская области – тоже пытаются создать ОЭЗ. Но у них нет опыта, а подчас и базы, в том числе финансовой. Их ждет провал?

– Вы ошибаетесь. Для успеха особых зон главное не льготы и инфраструктура, а отношение местного руководства к инвесторам. Если компании чувствуют, что уровень коррупции невысок или она вообще отсутствует, они придут. Инвестиционная активность в регионе – вещь обратно пропорциональная коррупции. Если где-то воруют вместе с туалетной бумагой – инвесторы никогда туда не придут. Бизнесмены ведь лучше чекистов знают, кто и где ворует, как и с кем.

– Но ведь есть примеры, когда бизнес сознательно соглашается коррумпировать чиновников...

– Если предприниматели видят, что такая «отрицательная составляющая» велика, они не будут вкладываться. ОЭЗ успешно работают там, где инвесторы поняли, что административный ресурс на их стороне. Где не требуют чемоданы с деньгами, водкой и чем-то еще, а пытаются сами решить любую возникшую у бизнеса проблему.

– Кризис и противостояние с Западом не мешает?

– Нет, всё решает инвестиционная привлекательность региона.

– Но она не может делать совсем всё, есть политика.

– Нет, именно что «совсем всё». Один из моих коллег обращался за советом, мол, собираюсь провести презентацию региона в одной западной стране. Как лучше ее устроить? Я ему посоветовал не тратить деньги на это пустое мероприятие. Инвесторы ведь грамотные люди – когда появляется на горизонте какой-то регион, они спрашивают друг у друга: «Ты вошел туда? И как, губернатор «берет»? А через кого? А сколько? Ничего себе! Пусть сам в своей каше варится». Если подобных барьеров нет, они безо всякой политики начинают инвестировать.

– Но есть же инвестиционное лицо страны.

– Один большой начальник в Москве как-то сказал мне: Олег Петрович, вы не в тренде. Я даже испугался – о чем речь? Он отвечает: по всей стране падение инвестиций, а у вас уверенный рост. В этом месте я уже мог улыбнуться. На нас работает доброе имя области. Конечно, есть небольшая закономерность. Как только у меня подходит к концу очередной губернаторский срок, инвестиции чуть-чуть проседают. Продлеваешь полномочия – и снова поток!

– Многие говорят, что вы не просто цените кадры, а что вокруг вас уже появилась группа лично преданных людей. Это так?

– Это совсем не так. Люди тебе подчиняются не из страха, а из уважения. Работа с кадрами – великое умение, нужно понимать, когда время похвалить, а когда помочь. Окриком ты ничего не добьешься. Владимир Владимирович Путин на кого когда-нибудь кричал? На меня, например, ни разу. Если вы о личной преданности, то это глупый принцип, удел недалеких людей. Я 24 года уже в руководстве области. Столько бы не получилось, если бы у меня была закостеневшая команда. У нас она обновляется постоянно. Просто где-то это делается с барабанным боем, шумом, скандалами. У нас это делается спокойно и уважительно к человеку. Находим уходящему достойное его знаний и опыта место.

– У вас был пример заместителя-варяга Михаила Куржиямского. С ним вы как расстались?

– Я его пригласил на короткий срок для решения одной задачи – он должен был взбаламутить местное медийное болото. У нас здесь всё было внешне спокойно, хорошо и тихо. В результате из этого болота пошел метан, а он вонючий, стали протухать. Я пригласил Куржиямского, и он перепугал всех до такой степени, что те, кто плохо работал, начали опасаться за свои места и заработали лучше. Он исполнил проект и ушел.

– Эта версия не очень согласуется с той критикой, которую он публиковал о регионе и лично о вас.

– Я об этом ничего не знаю. К Куржиямскому я продолжаю относиться хорошо, он умный человек и понимает, что слова нужны для того, чтобы скрывать свои мысли.

– Каковы сейчас ваши взаимоотношения с НЛМК? Все противоречия, в том числе вокруг должности мэра Липецка, в прошлом?

– Любой нормальный глава понимает, что если он конфликтует с руководством предприятия, не столь важно с каким, то плохо становится и ему, и им. Поэтому мы работаем, взаимно уважая друг друга. Раньше возникали недопонимания, но мы их разрешали, можно сказать, на опыте и политическом мастерстве.

– Кстати, о новом главе городской администрации. Многим бросилось в глаза, что он с вашей малой родины – из Тербунского района. Тут же заговорили о том, что Королёв готовит себе преемника.

– Умные люди так не скажут. Неумные говорят, что вот он из села пришел в город. Если на минутку опуститься на их уровень, то можно вспомнить, что я ведь тоже не липецкий. Ведь я родился в Тербунах, они были в то время в составе Курской области… И что из этого? Глупости!

– А вообще нет мысли, что надо выращивать преемника?

– Конечно, есть. Куда бы я ни пришел, я сразу готовлю нескольких людей на свое место. Даже когда был лесничим, подготовил преемника – Владимира Пищулина (бывший директор ОГАУ «Донской лесхоз»). Когда был директором колхоза, готовил Валентина Неделина (бывший глава сельхозкооператива «Память Ильича». – «Ъ»), шустрого парня из далекого колхоза. Уходил с руководителя района – подбирал в преемники и Киреева (Николай Киреев – ныне начальник управления потребрынка и ценовой политики областной администрации. – «Ъ»), и Никонова (Александр Никонов – сейчас вице-губернатор, курирующий политический блок. – «Ъ»), и Путилина (Павел Путилин – спикер облсовета. – «Ъ»). Готовил преемника – того же Путилина – и в облсовете. Я люблю кадровую работу и занимаюсь ею лично. Также происходит и сейчас, когда приходится быть главой областной администрации.

– Приходится?            

– Я никогда не хотел занимать эту должность, несколько раз снимал свою кандидатуру, но обстоятельства сложились так, что пришлось стать губернатором. Я и здесь постоянно подбираю кадры. Вижу, что парень толковый, – выдвигаю его повыше. Есть такие области, где у главы администрации все замы старше его, боится, что будут подсиживать. А у меня все моложе!

– А вы не боитесь?

– Абсолютно. Я всегда выдвигаю тех, кто может стать главой администрации области. Вот палкой кинь – попадешь в кандидата.

– А вы бы в кого палкой кинули?

– А кидать будут избиратели и президент. Я создаю лишь возможности выбора.

– Ваш нынешний губернаторский срок последний?

– Никогда об этом не думал. Я ведь всегда исключительно отрицательно относился к своему хождению во власть. Мечтал вернуться в лесное хозяйство. Но вот задержался… Это ведь одновременно и мистика, и закономерность. Я знаю всех глав российских регионов за последние лет двадцать. Среди них были такие, которые прямо-таки радовались, что вот они, губернаторы, их привели в главный кабинет. Ни один из них долго не проработал. Знаю тех, кому сказали, как в фильме: «Надо, Федя, надо». И вот работают по 15–20 лет. Я всегда относился к власти критически и знал, что этот институт несовершенен. Когда я стал председателем облсовета, я, к примеру, отстаивал самостоятельность местного самоуправления. Ведь все царями в своем регионе хотели быть.

– Как отстаивали? Не так давно вы поддержали отмену прямых выборов всех глав администраций муниципалитетов, включая Липецк.

– Теперь их избирают депутаты, это тоже форма прямого избрания, но более современная, если хотите – мобильная. Это эволюционное развитие местного самоуправления. Возвращать прямые выборы сегодня – шаг назад.

– Самым проблемным предприятием области, наверное, сейчас является завод холдинга Roshen. Как вы думаете, оно сможет восстановить производство?

– Их новое предприятие, которое должно было ежегодно производить 400 тыс. тонн конфет, заморожено. В него инвестировали порядка 14 млрд руб. Старое предприятие мощностью 130 тыс. тонн работает. Выход только один – их владелец Пётр Порошенко должен продать этот бизнес. Покупатели есть, и они придадут новую жизнь и старому, и новому заводу. Это вопрос времени.

– Откуда покупатели?

– Это российские бизнесмены. Все претенденты российские.

– Когда вы были вице-спикером Совета федерации, журналисты вас считали самым не публичным руководителем верхней палаты. И вот несколько лет назад что-то изменилось, вы постоянно ярко и довольно оригинально для губернатора выступаете. Откуда такая перемена?

– Во-первых, я никогда не любил пустозвонства и им никогда не отличался. А вы сейчас о моем поздравлении с 8 марта?

– И о нем тоже...

– Это уже выходят сформировавшиеся окончательно мысли. Для того чтобы к ним прийти, нужно было много читать и размышлять. Возможно, 8 марта я говорил в эмоциональном порыве – те, кто записывали обращение, буквально на ходу перехватили меня. Но давайте порассуждаем. Я поздравлял женщин! А это ведь другой мир! У них даже полушария мозга по-другому работают! Ни мы их не переделаем, ни они нас. Надо уважать друг друга. Я к пониманию этого долго шел. Как я мог это сказать 20–30 лет назад? Такие мысли долго созревают и только потом выходят! И еще будут приходить!

– А ваш twitter вы сами ведете? Он тоже довольно эпатажный для российского губернатора.

– Сам веду. Вот сегодня хотел кое-что написать, но передумал. Я пишу туда нечасто – для этого нужно вдохновение!

– Что такое twitter для вас? Коммуникация, записная книжка?

– Это элемент своеобразного «выпендрона». Я вообще отличаюсь от своей пресс-службы отношением ко всяким медийным вбросам в отношении меня. Ведь кто пишет: как правило, эти люди – несостоявшиеся озлобленные неудачники. Причем со школьной парты. Я давно уже эту проблему решил. Позвал как-то одного человека, попросил написать гадостей про меня, да побольше, пожарче, с перехлестом. Что у меня счета, любовницы, воровство… Он написал. В итоге у людей выработался иммунитет! И теперь читают и говорят: «О, опять какая-то дрянь про Королёва...». Не верят, и им неинтересно.

Всеволод Инютин, Андрей Цветков, «КоммерсантЪ»

Версия для печати