Активист-трезвенник:  в УрФО нужен сухой закон. Ведь мы нисколько не хуже Чечни. Ведь так?
16 мая 2012

Андрей Кураев:

«Церковь - это не епископы, церковь - это реальные люди»

В своем интервью профессор Московской духовной академии протодиакон Андрей Кураев рассуждает о взаимоотношениях церкви и государства, об основах религиозной культуры в школах, о том, почему молодые люди стремятся из провинции в столицу.

Вопрос: Насколько церкви важна поддержка со стороны губернаторов сегодня?

Андрей Кураев: Государство для того и существует, чтобы поддерживать людей. Церковь - это ведь не епископы, церковь - это реальные люди. Епископа губернатор ни в чем поддержать не может. Только расширить его жилплощадь, но у епископа с этим и так хорошо. Что касается финансирования, то поддержка нужна для реальных людей, которые живут на нашей общей земле. Например, поддержка курсов при церквах реабилитации наркоманов и тому подобное. Есть же федеральный закон, который позволяет отдавать бюджетные деньги даже негосударственным организациям за услуги, если они эти услуги хорошо оказывают. Поэтому если монастырь или приход церковный может оказывать услуги, скажем, по оказанию помощи или реабилитации, то они вполне могут финансироваться из бюджета с полной финансовой отчетностью по этой статье доходов и расходов.

Вопрос: Ваше отношение к политике?

Андрей Кураев: Я позволяю себе роскошь иногда забывать о политике. Реализую право, о котором когда-то сказала Марина Цветаева, – не быть собственным современником. Поэтому с какой ноги сегодня встал наш гарант конституции, могу не видеть и не слышать.

Вопрос: Сейчас молодежь стремится после окончания учебы уехать из регионов в столицу. Как это изменить?

Андрей Кураев: Возрождать для них крепостное право, наверно, не стоит, чтобы прикрепить человека к какому-то месту и так далее. Люди голосуют ногами, получается. Тогда остается задуматься тем, против кого они голосуют. Что за условия ты создал, если из твоего региона, города уезжают. Даже из твоей страны. Пример из моей семьи: сидим с моим братом и думаем, куда ему отдавать учиться свою дочь. Сидим, разговариваем, а по телевизору идет интересная передача о гляциологии. Это наука о льдах. Мы с ним в детстве к этому тоже интерес испытывали. И брат говорит: я бы хотел, чтобы моя дочь стала гляциологом… Но это невозможно в России – весь наш научный флот уже списан, его нет.

Знаете, какая штука: если сегодня молодой человек в России желает стать ученым, у него нет перспектив. В России еще можно получить хорошее образование, но дальше - тупик! Получил диплом, а куда? Кому твои мозги нужны? В свое время я, будучи студентом, поучаствовал в международных научных конференциях. И вот, говорил в Болгарии, в Софийском университете: зачем у вас быть физиком? Ведь у вас нет ничего похожего на дубнинский центр, например. Быть физиком в Болгарии – это максимум быть школьным учителем физики. Наукой заниматься нельзя – нет научной базы в стране. И не будет, потому что это слишком дорого. И в Болгарии, и в Румынии, и в Словакии, и так далее. Вот с таким советским имперским снобизмом я возвращался в советскую родину. А вот сегодня у меня ощущение, что мы оказались на уровне Болгарии.

Поэтому, что касается научной миграции, нам надо все делать, чтобы мозги к нам текли. И надо учесть, что университеты сегодня вынуждены продавать свои интеллектуальные услуги, чтобы оплачивать труд профессоров. Кому мы можем их продать? Немцам, французам? Вряд ли… Ребятам из третьего мира, а тут их еще наши ура-патриоты будут в кулаки встречать. Вот и спрашивается: какой образ вы создаете России, нашим городам и университетам? Вы лишаете российскую науку денег и при этом считаете, что служите нашей науке? Молодцы! Умные ребята!

Вопрос: Введение основ религиозной культуры в школе, ваше отношение к этому?

Андрей Кураев: Ответ очень простой: Россия как единое государство существует, пока тюркские и славянские народы, его составляющие, живут в мире. Вот поэтому важно, чтобы дети знали, что люди делятся не только на мальчиков и девочек, но по национально-религиозному признаку. И чтобы они об этом узнали до прихода подростковой сексуальной агрессивности. Чтобы дети нашу многоязыкость культурную и национальную воспринимали как часть ландшафта. Вот в чем политический замысел этого курса. Чтобы и российские мусульмане не от заезжих саудитских богословов узнавали, что такое джихад и так далее. Вот чтобы такая версия ислама, а ислам - это по-арабски мир, вот чтобы такая версия ислама презентовалась бы детям.

Вопрос: В связи с праздником Победы сегодня вспоминают о послаблениях церкви со стороны Сталина, ваше мнение на этот счет?

Андрей Кураев: Есть такая версия, что якобы митрополит Илия молился в своих пещерах в 41-м году, и к нему пришла Богородица и сказала, чтобы он написал письмо Сталину и чтобы тот покаялся, вернул священников из тюрем, открыл семинарии, монастыри, церкви - тогда все будет хорошо. И вот когда немецкие армии рвались к Москве, он получил письмо от митрополита Илии - и пошло-поехало… Понимаете, здесь вранье на каждом слове. Молился Илия в своих пещерах? Я не знаю, Бог весть. Никакого такого письма Сталин тоже не получал. Что касается перемен в церковной политике - они произошли в сентябре 43-го года, а это совсем не 41-й. Это уже после перелома в войне. И тогда действительно Сталин встретился с митрополитами, оставшимися на свободе, в Кремле - это правда. И причина была в чем: первое - в ноябре ожидался визит делегации из Великобритании, и было известно, что в состав делегации входит архиепископ Кентерберийский. Вот надо было срочно создать патриарха Московского, чтобы был аналог. Чтобы было с кем встречаться этому архиепископу. Но это не главное. Главное вот в чем: после Курской битвы Советская армия вступила на территорию Украины. Сталин - умный человек, он понимал, что Украина не Россия. Даже партизанская война на Украине была разная, даже бендеровцы и в тех и других стреляли. И жидов, и поляков резали. И поэтому было не очевидно, как поведет себя Украина в разных ее частях. Вот Сталин и объяснил полковнику Карпову, который в генштабе отвечал за партизанское движение на Украине, и митрополитам, что за годы оккупации немцами было открыто более полутора тысяч храмов. Закрывать их снова не с руки. Но это возрожденное религиозное движение нужно взять под контроль и чтобы центр его был в Москве, а не где-то еще. Вот он и сказал митрополитам: собирайте собор, избирайте патриарха, а товарищ Карпов вам во всем поможет… Так что это была чисто земная политика. В 1944 году решением совета министров было открыто только одиннадцать храмов, а начиная с 48-го года и эти храмы стали закрывать. С 48-го начался откат, и половина открытых храмов к 53-му была снова закрыта. Никакого покаяния у Сталина и близко не было. Так что скажу одну фразу, фраза хоть и не моя: войну выиграли атеисты, но с помощью божьей.

Вопрос: Определение светскости, что оно означает, есть ли какое-то четкое определение?

Андрей Кураев: Есть, конечно. Антонимом слову «светский» является слово «клерикальный». Если бы указом патриарха я был бы назначен ректором светского университета, этот университет стал бы клерикальным, хотя в его расписании ничего бы не изменилось. Клерикальная организация - это та, которая управляется клиром, священнослужителями. Вот, скажем, есть папская академия наук, в нее входят серьезные ученые, и вот в этой академии они являются клириками, они получают деньги за счет папской казны. Есть католические университеты, в таком университете может быть факультет хоть математики, и профессора этого университета о Боге студентам ничего не говорят, но они получают деньги в церковной бухгалтерии. Но вот есть мой коллега архимандрит Филипп, он завкафедрой церковной истории на историческом факультете МГУ. Плюс еще он в Счетной палате какой-то «генерал», он экономист по светскому своему образованию. Вот что он делает в свое свободное время - это его личное дело; когда он читает лекции в МГУ, то читает их как обычный преподаватель, а кому он молится после звонка - это его личное дело. Точно так же я говорю своим студентам на философском факультете: ребята, давайте заключим с вами пакт о ненападении. Я не буду критиковать вас за ваши мини-юбки, прически, ходите, в чем хотите. Но позвольте мне ходить в том платье, которое мне привычно и удобно. В остальном вы для меня обычные студенты – я для вас обычный преподаватель. Поэтому если по ходу дела выяснится, что кто-то из вас совсем не православный человек - атеист, буддист, кришнаит, мормон - кто угодно, то на экзамене это никак не скажется. Но если какая-то сволочь начнет ответ на экзамене со слов: у этой проблемы две ипостаси - двойку получит на счет раз! Потому что я целую лекцию буду вам рассказывать, что только неграмотные журналисты употребляют слово ипостась в значении аспект, которого отродясь у этого слова не бывало. Вот это и будет оцениваться, а не пламенность вашей молитвы и не глубина вашего покаяния.

Версия для печати
Главное