Общественник:  более 150 больных обратились к губернатору Удмуртии Бречалову, но ответ был: денег нет
14 февраля 2019

Дмитрий Михайличенко: АП дала губернаторам задание не допускать протестов

Институт региональной экспертизы представил первый рейтинг протестной активности в регионах за январь 2019г. Верхние строчки в нем заняли Москва, Воронежская и Ростовская области. «Клуб Регионов» побеседовал с руководителем Института, политологом Дмитрием Михайличенко о том, что можно считать реальными социальными протестами в регионах и какие последствия могут ждать губернаторов тех территорий, где проходят митинги, пикеты, забастовки и пр.

«Это первый выпуск, уже сейчас мы получаем обратную связь и рейтинг, в дальнейшем методика будет корректироваться. Методика рейтинга такова, что мы фиксируем события, которые проявили себя в медиапространстве – СМИ и соцсетях – с учетом того, что это основные посредники распространения информации в обществе. При этом я призываю всех, кто познакомился с рейтингом, смотреть ситуацию в динамике. Один месяц, тем более январь, где одна декада выпала из-за праздников, – это не совсем показатель.

Если говорить о регионах в общем, то мы видим, что в некоторых регионах власти умеют работать с минимизацией протеста. В ряде субъектов РФ, где пришли новые врио, протестный потенциал во многом минимизируется за счет краткосрочных ожиданий. Но в целом мы также видим проблемы, когда власти реагируют неумело или запоздало или выбирают, на наш взгляд, неверные стратегии как в информационном, так и в сущностно-функциональном. Плюс нужно иметь в виду, что январь, по крайней мере, его вторая половина, прошел под знаком ожидания увеличения тарифов на вывоз ТКО, и негативное действие этой темы продолжится в феврале. Опять же, мы анализировали именно протест, потому что факторов для социального недовольства в регионах гораздо больше. Протест – это уже выражение социального недовольства.

Социальный протест является квинтэссенцией политической активности оппозиции, как системной, так и несистемной. Сейчас мы, например, видим радикализацию КПРФ: в преддверии выборов коммунисты планомерно отрабатывают тему с тарифами, призывают к отставке правительство, пишут обращения к Путину и в целом пытаются агрегировать социальное недовольство и конвертировать его в социальный протест. По моему мнению, состояние политической культуры и гражданского общества в регионах таково, что без политических «зажигалок» протест, как правило, не канализируется и не радикализируется. Есть, конечно, такие исключения, как Волоколамск или Сибай в Башкирии, когда речь идет о витальных проблемах, касающихся безопасности жизнедеятельности. Там социальный протест формируется сам, но он не всегда перерастает в политические требования.

Мы недавно провели исследование в трех «мятежных» регионах – в Хабаровском крае, Хакасии и Иркутской области, и если обобщать, то топ проблем – это здравоохранение, ЖКХ, низкие доходы, инфраструктура и так далее. Понятно, что политизированность общественного сознания у нас, по сути, не очень высокая. Долгое время, начиная с нулевых, складывалась конфигурация, когда общество делегирует власти возможность принимать самостоятельные решения в обмен на повышение своего благосостояния. Когда был высокий уровень цен на углеводороды, такая модель срабатывала, но сейчас мы видим, что эта модель работает, по сути, только в Москве. Естественно, такой порядок вызывает определенное недовольство, но модель отношений власти и общества еще не поменялась, люди не политизированы. У нас есть общие места типа «Медведев плохой, Путин хороший», «депутаты Госдумы ничего не делают», но более детально общество у нас не готово разбираться с этой проблематикой.

Вообще мы считаем мониторинг социального протеста и социального недовольства достаточно интересным инструментом оценки работы губернаторской политики и губернаторского управления в регионах, потому что привычным стало производство артефактов общественного сознания о том, что рейтинг губернатора А подрос, а рейтинг главы республики Б снизился на 10%. По сути, это малоинформативно, соответственно, мы решили, что нужно сделать такой рейтинг. Этот вопрос сейчас, я думаю, очень актуален.

Я думаю, что протестная активность может влиять на результаты губернаторских выборов. По моему мнению, в некоторых регионах повторение сценария выборов в Хабаровске, Хакасии и Владимирской области вероятно. Но я не могу сказать, что это точно произойдет, потому что фактор администрации президента нужно учитывать. Там, мне кажется, постараются извлечь уроки, потому что для них результаты выборов 2018г. стали трехкратной пощечиной. Но в любом случае ситуативные факторы, некачественное управление и неумение адаптироваться к ситуации повлияют на реальный рейтинг кандидатов, и, даже если они изберутся, уровень взаимодействия общества и власти будет очень сильно занижен и это затруднит их дальнейшую работу и понизит их общую легитимность. Допустим, сейчас мы все чаще сталкиваемся с ситуацией, когда мэры крупных городов, а в Петербурге – врио губернатора, не могут преодолеть природные явления. Но, по сути, когда политика зависит от природных циклов с точки зрения социологии и социальной философии это является признаком раннего общества – средневековья и так далее. И мы видим, как в этих городах вопросы, касающиеся неспособности властей обеспечить нормальную жизнедеятельность, становятся политическими. Это свидетельствует о снижении уровня управления и потенциала управленческих систем муниципального и регионального характера, и наблюдать за этим довольно забавно.

При этом для федерального центра снижение уровня протестной активности в регионах – это важный показатель. Есть пример близкой мне Башкирии. Почему новый врио главы Радий Хабиров считается лучше Рустэма Хамитова, какая установка была получена им в октябре? Первое – решить вопрос по шиханам. Его решили в пользу уничтожения одного шихана. Второй момент – прекращение внутриэлитных конфликтов, а третий – нейтрализация башкирских национальных организаций, которые выступали с протестной повесткой по языку и многим другим вопросам. Я посмотрел видео с одной из встреч Хабирова с жителями Сибая, где они спросили: «А что, мы не можем на митинг собраться? У нас же серьезная проблема». А Хабиров отвечает: «Собирайтесь, кто вам мешает». Но невербальное поведение у него при этом совершенно другое. И когда к нему обращаются с репликой «Значит, есть добро [на митинг?]», то он с раздражением ответил: «Какое добро? Нет никакого добра! Вам муниципалитет должен давать добро. Только учтите, что если вы будете устраивать провокации, я буду иметь все основания заняться вами». То есть в Сибае дышать нечем, а Хабиров говорит о провокациях. То есть он всем сейчас хочет показать, что никаких протестов, никакой вольности ни в каком случае не будет. Эта ситуация достаточно характерная. В администрации президента прекрасно понимают, что уровень протестности в регионах достаточно высокий и имеет потенциал для роста, и из АП за этим внимательно следят и дают установки новым руководителям регионов всеми силами не допускать протестов и принимать их на себя. Плюс мы видим, что рейтинг Путина тоже понизился. Так что сейчас перед губернаторами стоят несколько задач: чтобы не было проблем с социалкой и чтобы они минимизировали протест и социальное недовольство. Про инвестиции сейчас говорят гораздо меньше».

Версия для печати
политолог

Политолог, руководитель ИРЭ, доктор философских наук