Неверов:  наши коллеги могут сосредоточиться на ведении избирательной кампании, а не только на поиске спонсоров у себя в регионе
17 октября 2011

Захар Прилепин:

«В России осталась одна рациональная категория – это русское чудо»

Фото: saharov-today.ru

Лауреат премий «Национальный бестселлер» и «Супер Нацбест» Захар Прилепин рассказал «Клубу Регионов» о том, как, испытывая «ужас без конца», остаться оптимистом, какой взгляд был у Владимира Путина на встрече с писателями, о мозаичности мира и о том, почему России нужна имперская модель государства, а не десанты из гастарбайтеров.

«Клуб Регионов»: Захар Прилепин: создатель эсхатологичных романов, чадолюбивый отец и оптимистичный человек, нацбол и противник режима, респектабельный беллетрист, приглашаемый к Путину, – в какой из этих ипостасей вы настоящий?

Захар Прилепин: Это не взаимоисключающие вещи. Что такое мир? Это ужас без конца или, возможно, ужасный конец. И простое человеческое счастье вполне может уживаться с этим ужасом, быть в нем. Это сосуществует в пределах одного человека. Я вполне отдаю себе отчет в том, что живу в стране, которая может вскоре исчезнуть как географическая единица, но сам себя я чувствую прекрасно! Всего, чего я хотел добиться в жизни, я уже добился, единственная моя печаль – это печаль о моей стране, но ведь не ходить же теперь с посыпанной пеплом головой, заплаканным лицом и при этом приговаривать: «Черт возьми! Матушка-Россия пропадает!» Бодрее надо смотреть на эту жизнь. Есть такой призыв у моих однопартийцев – «Да, смерть!». Этот призыв не к суицидам массовым зовет, а к абсолютному жизнелюбию, к мирооправданию.

«Клуб Регионов»: Жизнерадостная смерть? Концепт, прямо скажем, оригинальный. В таком свете эсхатология ваших романов приобретает совершенно новый смысл. В этой связи, какой прогноз для России может сделать Прилепин – жизнерадостный человек и сосуществующий с ним эсхатологичный писатель Прилепин? Чем закончится для нас мозаичная эпоха управляемых кризисов?

Захар Прилепин: Вы задали очень точный вопрос. Парадокс в том, что мир действительно стал мозаичен. Составить точную картину мира, верное представление о нем почти невозможно. Мы знаем все больше и больше о все меньшем и меньшем. Конечно, делать прогнозы, как Павел Глоба, я не буду, но вот одно непреходящее ощущение у меня есть. Оно таково: в России осталась только одна рациональная категория – это русское чудо. Вот в него я искренне верю и на него уповаю, потому что все остальные мои представления о действительности не столь радужны. И это происходит от того, что в России мы имеем дело с властью, у которой существование и представления о будущем с Россией никак не связаны. Они не какие-то ненавистники или враги России, нет, у них просто другой вектор приложения сил. Этот вектор как-то не совпадает с вектором существования России как таковой…

«Клуб Регионов»: По-вашему, получается, что Россия для власти - это место трудной работы? А место для жизни в другой, благополучной и комфортной стране? Как у шахтеров - работать и умирать в шахте допустимо, а вот жить нужно на поверхности?

Захар Прилепин: Я абсолютно с вами согласен! Если бы я или мой соратник по партии стал когда-нибудь президентом России, то первый закон, который бы я инициировал, был о том, что дети, внуки, жены и прочая родня власть предержащих должна в России учиться, лечиться, служить в армии и так далее. «Властные» дети обязаны разделять судьбу страны, которой управляют их родители.

«Клуб Регионов»: Вопрос в продолжение детской темы. В вашем романе «Черная обезьяна» дети становятся главными носителями зла. Зла неосознанного, у них просто отсутствует такая этическая категория - зло. В другом вашем романе «Санькя» подростки, молодежь - это главные носители бескомпромиссного добра. Как, если абстрагироваться от литературных гипербол, как вы оцениваете сегодняшнюю молодежь, какой она вам видится? Она больше какая - из «Обезьяны» или «Саньки»?

Захар Прилепин: Идеи в башку молодежи засовывает само время. Моя теща называла это поколение – поколение Маугли. Это дети, живущие безо всякой связи с семьей, с настоящими идеями, с подлинным воспитанием. Все, что их окружает, – это «квази»: идеи, мысли, воспитание. Молодые люди были, и в девяностые и в нулевые, развращены всем существом, всем наполнением нашего бытия. Ни одна нравственная константа в нашем теперешнем обществе не воспринимается всерьез. Произносить такие слова, как честь, долг, Родина, искренне - это моветон. А вот пойти за приз в виде дешевого мобильника на какой-то митинг и там топтать портреты людей, о которых даже ничего не знаешь, - это нормально. Такие вот предложенные детям правила игры! А если учесть, что дети развращаются очень быстро, быстрее, чем взрослые, и уберечь детей от этого разврата просто некому – институт семьи практически разрушен… Родители работают, в отличие от плохих или хороших, неважно, советских времен, как правило, от рассвета до заката. Вот наши дети и остаются один на один с телевизором, компьютером и жизнью, в которой пока мало чего понимают. Забегались мы, взрослые, вот и выросло, что выросло. И чудовищные черты есть у нового поколения – конформизм, например, но есть ведь, есть и прекрасные, их бы взрослым в верное русло направить… Вот есть сегодня у молодежи такое замечательное свойство - они быстро встраиваются в любую среду - социальную, культурную, любую. В Нью-Йорке, Париже, Лондоне – они мгновенно становятся своими. Если бы наш класс 1991 года выпуска высадили бы в Париже – мы бы там потерялись мгновенно, а современные школьники – нет!

«Клуб Регионов»: Но эта способность к мгновенной адаптации разве не опасна возможностью потерять себя? Как, вынужденно мимикрируя, сохранить свои - мировоззрение, язык, душу? Прибегнуть к апробированному рецепту: «моя Родина – это великая русская литература»? Но ведь и литература сегодня измеряется проданными тиражами?

Захар Прилепин: Да нет, все не так мрачно. И не думаю я, что кто-то всерьез говорит, что Дашкова со всеми ее тиражами, к примеру, - это великий русский писатель, и ориентируется на ее мнение или к этому мнению прислушивается. Я ничего подобного не слышал, например, о своем знакомце Сергее Минаеве. Никто не говорил, что Минаев – это будущее русской литературы. У нас с иерархией по-прежнему все в порядке, если кто-то хоть немного смыслит в литературе, то понимает, что великие писатели – это Валентин Распутин и Андрей Битов, что Эдуард Лимонов – это крупнейшая литературная величина. Что и Дмитрий Быков, как бы мы к нему ни относились, - очевидная литературная величина. Вот у этих писателей тиражи может и меньше, чем у, не буду говорить у кого, но это писатели, а не …, не буду говорить, кто – нет! Поэтому ничего страшного не происходит. Был в советское время золотой век русской литературы, когда не соцреализм, не «совпис» ее определяли, а Белов, Распутин, Шукшин! Тогда и массовая литература, Стругацкие, Юлиан Семенов, например, была высочайшего уровня. Многие романы Семенова просто классические! Сегодня плохо то, что из провинции, из мелких райцентров уходят серьезные литературные журналы, крупные книжные магазины – там сложнее разобраться в процессе. По телевизору-то нормальных писателей практически не показывают.

«Клуб Регионов»: Да, телевизор действительно стал для многих единственным источником, формирующим литературные, политические и прочие представления. Газету, кажущуюся местной власти крамольной, можно попросту запретить продавать, и все - любого события не было, если его не показали по «ящику»… Это кому-нибудь нужно, чтобы единственным окном в мир для провинции оставался телевизор? Старшее-то поколение в интернете не сидит. 

Захар Прилепин: Я не знаю, с кого за это спрашивать - с сетей распространения или с местных властей. А может, «Литературку» или «Завтра» просто не покупали. Но это тоже не повод от них отказываться. Планку надо задавать все равно высокую, если угодно навязывать интерес к серьезному. Пусть покупают «Спид-Инфо» или «Комсомолку», но и газета «Завтра» должна лежать в каждом киоске, слишком серьезные проблемы это издательство поднимает.

«Клуб Регионов»: Слишком у вас «незападное» представление об успешности. А ведь способ измерять успех деньгами – краеугольный камень протестантской этики: богат – значит, любим Богом. Такие представления, и не без успеха, нам навязывают уже не одно десятилетие. Правда, в некоторых клише уже разочаровались сами «учителя России», Меркель и Кэмерон признали крах так долго лелеянного на Западе мультикультурализма. Насколько осторожными нам следует быть с «забугорными» рецептами счастья?

Захар Прилепин: Мультикультурализм, толерантность и прочие западные фантики… Нам нужно понять, что в России есть проверенные, тысячелетние представления об организации общества и государства. Они называются – русский империализм. Он работал сотни лет, вот его и надо изучать. Европа, несмотря на весь свой консерватизм и снобизм, девушка все-таки падкая. Воспылала толерантностью и начала вагонами и баржами завозить к себе людей, которых до этого веками истребляла. Но мы-то никого не истребляли, у нас и комплекса вины нет и не должно быть. С кем мы жили веками, с теми и будем продолжать жить, как братья. А с кем не жили никогда – так давайте им скажем: «Ребята, у вас есть своя страна, вот и живите дома, а захотите присоединиться, так делайте это в виде всей страны, а не в виде десанта из гастарбайтеров…» 

«Клуб Регионов»: Захар, вопрос которого после вашего визита к премьер-министру трудно избежать. Для девяноста девяти процентов населения России Владимир Путин – это картинка в телевизоре или портрет на газетной полосе, многие никогда не видели и не увидят его вживую, но, тем не менее, интересно, какой Путин на самом деле, как человек, а не должность?

Захар Прилепин: Я наблюдал Путина в течение часа несколько лет назад и вот еще полчаса на встрече с писателями. Общение было непродолжительным, и это не дает мне возможности сложить о нем объективное мнение. Но мне показалось, что Путин, судя по манере поведения, по его взглядам, либо замечательно и органично скрыт сам в себе и из-под этого, всем приятного муляжа, не выглядывает настоящий Путин, либо ему действительно все равно до писателей, которые пришли с ним на встречу. Его взгляд скользил, как по маслу, он явно не задерживался ни на одном лице, он явно почти никого не узнавал, явно не очень понимал, с кем он имеет дело, он явно отрабатывал легкую, ненатужную для него задачу. Я подумал, а не встречается ли он в такой манере со всеми остальными представителями общественности? Не было ощущения, что Путин узнавал не писателя даже, а просто гражданина России, у которого есть имя, мысли, чувства, какой-то вопрос… Я понимаю, что так, наверное, легче существовать премьеру или президенту, потому что войти в судьбу каждого человека – это огромная ответственность и трудная задача. Но, мне кажется, это позволяли себе государственные люди, которые остались в истории как творцы империи под названием Россия.

С Захаром Прилепиным беседовал Сергей Прудников

Версия для печати
В Севастополе решается судьба муниципального фильтра
Кандидат в губернаторы Севастополя Виктор Резанов сдал в избирком документы без подписей в свою поддержку муниципальных депутатов. Штаб Резанова объясняет это протестом против законодательной коллизии, возникшей на севастопольских выборах при прохождении кандидатами муниципального фильтра. «Это выглядит юридическим абсурдом, но отстаиваемая нами позиция основана на основополагающих принципах избирательного процесса», – заявили представители Резанова. Напомним, что кандидат в губернаторы от ЕР Дмитрий Овсянников собрал 70% подписей муниципальных депутатов, тем самым «монополизировав» предвыборный процесс. Единственным выходом из сложившейся ситуации, по мнению электорального юриста Максима Прокофьева, является регистрация всех кандидатов, включая тех, кто вообще не представил документы на регистрацию.