Глава Тувы:  земляки обеспокоены новостью о том, что на территорию Тувы упали обломки космического корабля «Прогресс»
6 февраля 2014

Алексей Гришин: Судьи ориентированы на мнение губернаторов

Защита Бахтияра Алиева, признанного виновным в убийстве байкера Леонида Фролова в Подмосковье, обвиняет губернатора Андрея Воробьева в том, что своими заявлениями по этому делу он оказывал давление на судей. По мнению члена ОП РФ, доктора юридических наук Алексея Гришина, главы регионов как обычные люди могут высказываться по резонансным событиям, произошедшим на их территории. И зачастую судьи оказываются ориентированы на мнение первого лица региона, при этом прямого давления на судебный процесс со стороны губернатора не происходит. Это феномен России, считает Гришин. 

«Вмешиваться в судебную систему губернаторы не имеют права. Это противозаконно. А значит, должно иметь для губернатора правовые последствия. Если речь идет о резонансном преступлении, когда, например, в Москве школьник убил полицейского и учителя. Здесь вмешиваться губернатору можно только с одной точки зрения – как помочь пострадавшим, как наладить дальнейшую работу, чтобы это не повторялось. Но в работу правоохранительных органов вмешиваться нет никакого смысла.

Вместе с тем есть момент, когда преступления совершаются на межнациональной или межрелигиозной почве. Это сейчас больная для России тема. Новый закон предусматривает ответственность губернаторов за создание конфликтных ситуаций, за их неразрешение. И тут общественность требует вмешаться. Или, например, правоохранительные органы не так действуют. У нас Кущевская была, помните, когда явно местные органы власти не то что не обращали внимание, но либо не вмешивались, либо вообще были в деле. Если исходить из этого, то нужно совершенствовать законодательство. Наделение губернаторов ответственностью за крупные резонансные преступления, особенно на межнациональной почве, подразумевает какие-то механизмы воздействия. У нас что получается: губернатор не может вмешиваться в дела полиции, местного ФСБ, фактически не может даже координировать их работу. Т.е. губернские структуры видят тенденцию, видят, что это может привести к серьезным последствиям, но не имеют реальных рычагов воздействия. Поэтому, если губернатора наделять ответственностью, то он должен обладать и механизмами, хотя бы координирующими.

Если, с одной стороны, на некоторых территориях губернаторам удается протащить свое руководство в ФСБ или МВД, там картина следующая – что докладывает губернатор, то же самое докладывает и ФСБ и МВД, т.е. федцентр теряет реальное понимание того, что происходит на данной территории. С другой стороны, если силовые структуры не подчиняются губернатору, то получается, что губернатор без всего.

Вот закон об антиэкстремизме и ответственности губернаторов и муниципальных органов. Что происходит: в ряде регионов экстремисты приходят к главам муниципалитетов и предлагают жить дружно – ты нам позволяешь жить на своей территории, а мы обещаем: на твоей территории никаких митингов, никаких драк не будет. Драки будут на территории тех муниципальных образований, которые как раз борются против националистических, экстремистских группировок. И первыми попадают под нож по этому закону как раз честные некоррумпированные борцы.

Есть процессы, в которых судьи оказываются мотивированы

Что касается уголовного дела по убийству байкера в Подмосковье. У нас огромное недоверие к правоохранительной системе. Сам сталкивался с тем, что судьи, следователи куда хотели, туда и поворачивали дело. Есть такие процессы, в которых судьи оказываются мотивированы. Мы же досконально не знаем материалов дела по байкеру и азербайджанцу, и нам кажется, что судебное решение неправильное. Вместе с тем в России существует такая практика – как скажет первое лицо государства, как скажет первое лицо региона, судьи на это сильно ориентированы. Возникает элемент политической целесообразности принятия того или иного решения. Например, [пассажир, совершивший в салоне самолета дебош] Кабалов. Все общество понимает, что не хотел человек угнать самолет. Вместе с тем он осужден по статье за попытку захвата самолета, и все присяжные проголосовали за это. Но это политический приговор, который должен остановить всех других, показательный процесс. И вот никто бы на изменение приговора Алиеву не обратил бы внимание, не будь там двух сторон – байкера и азербайджанца. Т.е. здесь и национальный вопрос, и вопрос того, что президент страны очень хорошо относится к байкерам.

Прямого давления нет, есть просто мнение губернатора

Часто судьи ориентированы на мнение губернатора. Мы знаем по Пензенской области, по ряду других областей такое. При этом прямого давления нет, но мы прочитали в газете, что губернатор имеет такое мнение и суды под него подстраиваются. Это феномен России. Прямо звонить чиновники боятся, есть много современных записывающих средств. Но есть другая форма давления, когда якобы абстрактное высказывание потом кладется на стол судье, мол, никто не давит, ты можешь принимать решение, но вот мнение губернатора… Как гражданин губернатор может высказать свое мнение. Законодательно такое ограничить можно, но сложно. В некоторых странах существует такое, что по судебным делам госчиновники высказываться не должны.

Обратите внимание, есть ряд регионов, где высказываний губернаторов по поводу уголовных процессов вообще не слышно. Это не потому, что у них нет мнения, а потому, что человек политически хорошо воспитан».

Версия для печати
Москва
социолог

Кандидат социологических наук, президент Информационно-аналитического центра «Религия и общество».